Пламя над бездной - Вернон Виндж

Фам Нювен проверил их работу и нашел не один прокол. Для программиста-варвара он был очень неплох. Но в конце концов, они шли на глубину, где самый сложный компьютер окажется немногим лучше, чем те, которые он знал.

Юмор был в том, что одну вещь замаскировать было невозможно: то, что «Внеполосный» пришел с Вершины Края. Да, этот корабль был придонным люггером, построенным по проекту Среднего Края. Но элегантность его исполнения кричала об умении почти сверхчеловеческом.

— Эта чертова штука выглядит как каменный топор фабричного производства, — так охарактеризовал ситуацию Фам Нювен.

Служба безопасности «Покоя» внушала надежды: поверхностная беглая проверка без визита на борт. «Внеполосный» прыгнул в систему и ракетными двигателями согласовал вектора скорости-положения с центром Гармоничного Покоя и «Ремонтной гаванью святого (?) Ринделла». (Фам прокомментировал: «Если ты святой, то должен быть честным».)

«Внеполосный» находился над эклиптикой в восьми миллионах километров от единственной звезды Покоя. Даже если быть готовым к этому зрелищу, оно производило впечатление. Внутренняя система была набита пылью и газом, как звездная колыбель, хотя главное светило было звездой класса «G» возраста три миллиарда лет. Солнце было окружено миллионами колец, куда более впечатляющих, чем кольца любой планеты. Самые большие и яркие делились на мириады более мелких. Даже в естественном виде всюду был яркий цвет, нити зеленого, красного и фиолетового. Деформации в плоскости колец темными тенями лежали между цветными холмами, склоны которых тянулись на миллионы километров. Попадались случайные предметы — конструкции? — выступающие из плоскости колец так далеко, что отбрасывали игольчатые тени за пределы системы. Окна инфракрасного вида и собственного движения показывали более привычные виды: за кольцами лежал массивный пояс астероидов, а за ним — единственная планета юпитерианского типа, и ее собственная миллионнокилометровая система колец казалась жалкой копией. Других планет не было. Самые крупные объекты в главной системе колец были всего триста километров в поперечнике… но их были тысячи.

Они опустили корабль в плоскость кольца в направлении святого Ринделла и согласовали скорость со скоростью обломков. Пришлось давать большой импульс: примерно три g в течение почти пяти минут.

— Как в старые добрые времена, — заметил Фам Нювен.

Оказавшись снова в свободном полете, они осмотрели гавань. Вблизи она казалась планетарной кольцевой системой вроде тех, которые Равна знала всю жизнь. Летали объекты всех размеров вплоть до ладони, несчитанные шарики льда — все это мягко сталкивалось, слипалось, разделялось. Рядом с ними эти осколки висели почти без движения — это был хаос, давно уже укрощенный. В плоскости колец было видно всего на несколько сот метров — дальше все закрывали мелкие осколки. И они не все летали свободно. Зеленый Стебель показала на линию, которая, казалось, шла из бесконечности, проходила рядом с ними и уходила навеки в другую сторону.

— Это выглядит как единая конструкция, — заметила она.

Равна прибавила увеличение. В системах планетарных колец такие «снежки» иногда слипались в ленты тысячи километров длиной…

Белая лента широко расстилалась перед окном. Дисплей давал ее ширину примерно в километр. Эта дуга определенно состояла не из снежков. Были видны шлюзы для кораблей и узлы связи. Посмотрев изображения, снятые на подходе, Равна заключила, что вся конструкция длиннее сорока миллионов километров. Вдоль дуги попадались проломы. Это значило, что прочность такой конструкции на растяжение где-то около нуля. Подчиняясь местным возмущениям, она то распадается, то соединяется вновь. Все это было похоже на сцепление вагонов железной дороги в далекие века на Ньоре.

Следующий час они осторожно входили в ангар на кольцевой дуге. Единственной регулярной характеристикой этой конструкции была ее линейность. Некоторые модули явно были созданы для сцепления спереди и сзади. Другие были просто кое-как скрепленными грязным льдом кучами аппаратуры. Последние километры корабль плыл через лес шипов гипердвигателей. Заняты были две трети гнезд.

Синяя Раковина открыл окно деловых условий Ринделла.

— Хм-м, кажется, господин Ринделл весьма занятое лицо. — Он повернул несколько щупальцев к окну с внешним видом корабля.

— Может быть, он содержит свалку металлолома, — предположил Фам.

Синяя Раковина и Зеленый Стебель подошли к грузовому шлюзу, готовясь к первой высадке с корабля. Наездники были вместе уже двести лет, а Синяя Раковина и до того был потомственным межзвездным торговцем. Но сейчас они спорили так и сяк, какой подход лучше использовать со «святым Ринделл ом».

— Дорогой мой Синяя Раковина, этот Покой, конечно же, вполне типичен. Я бы запомнила этот тип, даже если бы никогда на тележке не ездила. Но наше дело здесь весьма нетипично и не похоже на все, что мы раньше делали.

Синяя Раковина нечленораздельно бурчал и запихивал еще один пакет под свой грузовой шарф. Этот шарф был более чем красив. Тугой и эластичный материал защищал все, что было им закрыто.

Это была та процедура, которую они всегда применяли в кольцевых системах, и она вполне себя до сих пор оправдывала. Наконец Синяя Раковина сказал:

— Разумеется, различия есть, тем более что мы очень мало что можем предложить за ремонт и у нас раньше не было контактов. Если мы не включим всю нашу торговую сметку, мы здесь ничего не получим! — Он проверил разные сенсоры, подключенные к тележке, и обратился к людям: — Как вы скажете, передвинуть какие-нибудь из камер? Вам ясно видно?

Когда дело дошло до выделения полосы частот, святой Ринделл оказался скрягой — или просто осторожничал.

Ответил голос Фама Нювена:

— Нет, не надо. Вы меня слышите?

Он говорил через встроенный в тележку телефон. Связь была зашифрована.

— Да.

Наездники вышли из воздушного шлюза «Внеполосного» в обитаемый отсек дуги святого Ринделла.

Их охватила дуга прозрачности, линии естественных окон, терявшиеся вдали. Перед ними были клиенты святого Ринделла и распушенное кольцо вдали. Солнце в окнах было приглушено, но все было ярко освещено, как светом короны. Разумеется, это был рой силовых спутников — кольцевые системы редко пользовались энергией центрального светила. На мгновение наездники остановились, пораженные видом моря, более величественным, чем любое море: такой свет мог быть на закате в неглубоком прибое. А дрейф многих тысяч частиц поблизости можно было принять за приливную волну.