Адмирал Нимиц - Элмер Поттер

Нимиц, которого больше интересовало состояние взлетной полосы, чем состояние пилота, спросил бородача, как он планирует взлетать.

— Адмирал, — ответил пилот, — я думаю, что я начну разгон в этом конце, несмотря на то что это подветренное направление. Я легко смогу достичь взлетной скорости здесь, на металлическом покрытии. Я, вероятно, достаточно разгонюсь прежде, чем мы доедем до этого болота.

— Хорошо, — сказал Нимиц и всех удивил, поднявшись вверх на место бомбардира, в покрытый плексигласом нос самолета. Очевидно, он хотел иметь хороший обзор. Несколько офицеров штаба последовали за ним, но остальные предпочли лететь в салоне. Бородач поднялся на борт, дал полный газ, и самолет тронулся с места. Когда самолет добежал до конца покрытия, пилот решил, что взлететь все же не получится. Он отключил моторы и нажал на тормоз. Бомбардировщик заскользил вниз по непокрытой полосе, разбрызгивая фонтаны грязи. В конце поля самолет сделал крутой поворот и остановился. Его хвост завис над оврагом с крутыми склонами, спускавшимся вниз к притоку реки Лунгга.

Все зрители стояли как вкопанные, с комом в горле, а пилот включил двигатели, увел бомбардировщик от опасного обрыва и поехал обратно по полосе. Когда самолет остановился, адмирал Нимиц поднялся и сказал: «Давайте все пойдем в дом генерала и позавтракаем. А после завтрака попробуем еще раз».

Дождь прекратился, так что к концу завтрака взлетная полоса успела немного просохнуть. Однако задерживаться слишком долго было опасно, потому что освещение на аэродроме в Эспириту-Санто, как и на всем острове, отсутствовало, и было жизненно важно долететь до места назначения засветло.

Первую группу «путешественников» ожидал тот же самый самолет с тем же самым пилотом. На сей раз Ламар проворно провел адмирала в хвостовую часть самолета, где ему и следовало находиться. Поскольку с противоположного конца взлетно-посадочной полосы теперь дул легкий ветерок, пилот подвел самолет к оврагу, начал разгон в грязи, и самолет наконец взлетел в самом конце покрытого листами железа участка. Второй В-17 с оставшимися членами штаба взлетел двадцатью минутами позже.

В-17 Нимица был в Эспириту, когда солнце уже садилось. Час спустя, когда остров стремительно окутывала темнота, второй самолет еще не прибыл. Было очевидно, что он сбился с курса. Нимиц сказал Фитчу: «Скажите, чтобы на «Кертисе» светили вверх самым большим прожектором. Прямо вверх». Несмотря на то что на острове не должно было быть ни огонька, Нимиц был твердо настроен вернуть сослуживцев. Фитч не только включил прожектор; он также положил вдоль взлетной полосы бензиновые бочки с нефтяными отходами, чтобы поджечь их при появлении самолета.

Во втором В-17 коммандер Офсти первым заметил тонкий вертикальный луч света далеко на западе. Он приказал развернуть самолет и лететь в направлении луча. Когда они подлетели к Эспириту, были зажжены бочки вдоль летной полосы, и пилот благополучно произвел посадку.

После возвращения в Нумеа адмирал Нимиц снова провел совещание с адмиралом Гормли. Без сомнения, их совещание касалось главным образом проблем, связанных с укреплением Гуадалканала и остановкой «Токийского экспресса». Вероятно, именно тогда Нимиц предложил собрать гарнизоны южных островов и переправить их на Гуадалканал, таким образом облегчая задачу 1-й дивизии морской пехоты согласно первоначальному плану. Дивизия все еще находилась на Гуадалканале и Тулаги и была усилена только одним-единственным полком морской пехоты. Вывод войск с южных островов не был слишком большим риском, потому что пока японцы пытались удержать Буну и возвратить Гуадалканал, у них едва ли имелось достаточно сил для того, чтобы организовать десантное нападение в другом месте.

В ответ на предложение Нимица, Гормли послал на Гуадалканал полк солдат из Новой Каледонии. Тернер командовал конвоем, «Хорнет» и «Вашингтон» прикрывали фланги, и группа эсминцев и крейсеров под командованием контр-адмирала Нормана Скотта выступила, чтобы пустить под откос «Токийский экспресс», который, по сообщениям летчиков, в это время проходил через пролив Слот. Как оказалось, этот специфический «экспресс» состоял не из транспортов с подкреплением, а из крейсеров и эсминцев, шедших обстреливать Гендерсон-филд. В ночь с 11 на 12 октября силы Скотта и этот «экспресс» столкнулись к северо-западу от Гуадалканала в сражении у мыса Эсперанс. Американцы потопили один крейсер и один эсминец противника, потеряв один эсминец, но Скотт в первом сообщении по ошибке сообщил о потоплении «приблизительно 15» вражеских кораблей. Он таким образом сильно, хотя и временно, взбодрил удрученное командование Южно-Тихоокеанского флота.

Американское подкрепление достигло Гуадалканала 13 октября, и конвой, который доставил войска на остров, благополучно вернулся назад. Однако той ночью в район отмели Айрон — Боттом (банка Железное Дно) подошли два японских линейных корабля и обстреляли Гендерсон-филд снарядами главного калибра, которые разворотили взлетную полосу и уничтожили половину самолетов на острове. Два налета бомбардировщиков на следующий день и обстрел с крейсера следующей ночью лишили американцев большей части оставшихся самолетов. Ранним утром 15 октября Гуадалканала достигли шесть японских транспортов, и с них почти беспрепятственно высадились солдаты. По предварительной оценке, теперь на острове было столько же японцев, сколько американцев. Кроме того, японцы были, вне сомнения, свежие и отдохнувшие, в то время как большинство американцев были измотаны малярией и сражениями.

Борьба за Гуадалканал, по всей видимости, приближалась к критическому моменту. Сводка командования Тихоокеанского флота выражала безрадостную оценку ситуации Нимицем и его штабом: «Теперь становится очевидным, что мы неспособны контролировать море в области Гуадалканала. Таким образом, материально-техническое снабжение занятых позиций может осуществляться только ценой невероятных потерь. Ситуация не безнадежна, но она, безусловно, критическая».

Пришлось прибегнуть к крайним мерам. Ремонтные работы на «Саут Дакоте», которая налетела на подводную скалу, и на «Энтерпрайзе» были наскоро закончены, и оба корабля двинулись в южную часть Тихого океана.

В соответствии с директивой Нимица и по согласованию с Кингом, все самолеты из центральной части Тихого океана были направлены на защиту Гуадалканала, а 25-я пехотная дивизия, базирующаяся на Оаху, была поднята по тревоге, чтобы подготовиться к броску на юг. Хэлси в сопровождении офицеров штаба вылетел на гидросамолете в Нумеа в преддверии принятия командования авианосным соединением.