Толковая Псалтирь - Евфимий Зигабен

10. Господи, пред Тобою все желание мое, и воздыхание мое от Тебе не утаися. По согрешении, говорит, все желание мое пред Тобою, Господи, поелику Ты знаешь, что я всегда желаю спасения своего и освобождения от бедствий, и стенание мое не таится от Тебя, ибо Ты слышишь его, как бы оно было членораздельное слово, исходящее из глубины сердца моего *).

*) Слова Кирилла Алекс: Весьма много значит иметь все желание свое пред Богом, такое желание, которое было бы достойно взора Его. Ибо удовольствия, низводящие разум человека к делам непотребным, находятся вдали от очей Пречистого Бога, всякое желание, ведущее к добродетели, находится пред Его взором. Его же о стенании: Усильно произносящие молитвы обыкновенно издают пламенные из глубины стенания и это Бог дает людям к облегченно тяжкого злострадания их. И слова Великого Василия: когда я, желаю зол, мое желание не было пред Тобою: а теперь, когда я при всяком деле смиряюсь и раскаиваюсь и желаю иметь Тебя, Боже и Спаситель, врачом, мое желание есть пред Тобою. Я Феодорит: поелику я однажды обратил желание на худое, то теперь всегда устремляю его к Твоим повелениям.

11. Сердце мое смятеся, остави мя сила моя. Сердце мое, говорит, взволновалось от обличения совести и раскаяния; а сила моя меня оставила потому, что я изнурился злостраданиями всякого рода, как сказано выше.

И свет очию моею и той несть со мною. От великой, говорит, суровости в жизни и горьких слез, ежедневно изливаемых мною уменьшился свет в очах моих, и я уже не вижу ясно. Ровное течение речи должно быть такое: и этот свет очей моих не находится со мною,—быв уменьшен и потерян. Или, по словам великого Василия, Давид светом душевных очей своих называет Святого Духа, который удалился было от него за грех его. Некоторые принимали сей последующий стих за пророческое слово от лица Христова об учениках Его, которые хотя и были верными друзьями Его, как свет очей Его, во время страдания Его, однако ж, оставя Его, бежали, как повествует евангелист Матфей: тогда все ученики, оставя Его, разбежались (Матф.26, 66) *).

*) Слова Божес. Кирилла: Доколи ум не порабощен похотями, он находится в состоянии мирном, тихом и безмятежном и сверх того, от Бога сияет в нем чистый свет трезвости; мир Божий хранит сердце и помыслы его. А когда сердце бывает как бы подкуплено влиянием в него нелепого и злого сладострастия, тогда сатана наполняет его мятежами, и производя в нем злые помыслы, возмущает его и вдруг являет покрытым мысленною тьмою, исполняет как бы бранью и сражением. Слова Великого в божественных предметах Василия: в благоуспешных дух бодр, а плоть немощна, а в побеждаемых плоть возносится и усиливается, а душа слабеет и изнемогает. Итак, тогда, говорит, умственная сила моя пришла в смятение и замешательство и сила оставила меня и свет очей моих, и он удалился от меня; ибо во время греха рассудительность, быв приведена в замешательство и омрачена производившим во мне грех, потерпела не малое смущение. Слова Феодорита: в одно и то же время сими словами выражает две вещи—и чрезмерность печали, по которой казалось, что и свет не был свет—и лишение попечения, справедливо названное светом очей.

12. Друзи мои и искренны мои прямо мне приближишася и сташа. Здесь Давид, по изъяснению Феодорита, загадочно указывает на своего советника Ахитофела и многих ему подобных друзей своих. Друзья мои, говорит, и домашние мои пришли на меня, ибо это означает—приблизились и стали против меня; потому что Бог попустил произойти сему на меня за грехи мои; грехами моими поднялось на меня сие море бедствий.

13. И ближнии мои отдалече мене сташа. Под ближайшими должно разуметь вышеозначенных и самых ближайших друзей Давида: они то, по вражде к Давиду, находились близ него, так как они и преследовали его, а в отношении к дружбе и откровенности удалились от него, как отделившиеся от содружества с ним. Или под ближайшими надобно понимать некоторых из друзей Давида таких, которые, опасаясь Авессалома, бегали и обращения с Давидом *).

*) Великий Василий, изъясняя, кто были друзья и ближние и ближайшие Давида, говорит, что это были «добрые Ангелы». Кто они были как не те, которые прежде радовались о его прежних добрых делах? то есть добрые Ангелы и служители Божий, обыкновенно радующиеся о спасении людей; поелику о кающемся грешнике радость бывает на небесах. Сии то все друзья Давида вовремя греха его, с отвращением отступали от него, не вовсе оставляя его, но стоя далече и стеная о нем... когда они от меня удалились; то другие, говорит, некие, производившее во мне грех (т. е. демоны), ставь близ меня, делали мне насилие и ругались, над моею душею. Григория Нисского: Из сего мы узнаем, что не всякий, называемый в писании братом, или ближним, действительно таков; но иной чужой называет братом и враг другом и противостоящий ближним, под каковыми мы разумеем сродные нам помыслы, жизнь коих производит нашу смерть и смерть—нашу жизнь.

И нуждахуся ищущии душу мою. Те, говорит, которые искали души моей, то есть, меня, по описанию, понуждали меня и делали мне зло, употребляя все хитрости. Или искавшие души моей, то есть, для истребления и умерщвления меня, как сам он говорит в 39-м псалме: искавшие души моей погубить ее.

И ищущии злая мне глаголаху суетная. Те, говорит, которые искали падения моего, произносили против меня злоречия, обвиняя и оклеветывая меня. Называет оные пустотами, как лживые и без всякой причины произнесенные.

И льстивным весь день поучахуся. Выше означенные, говорит, враги мои каждый день строили наветы против меня, как и каким образом уловить меня.

14. Аз же яко глух не слышах. Я, говорит, по истине и действительно слышал, а по виду не слышал, потому что молчал, не возмущался при всех речах врагов моих против меня. Вез сомнения, Давид слышал и многих других, когда они ругались над ним, и молчал; но преимущественно он слышал явно произносившего ругательства и проклятия на него Семея и молчал, как бы вовсе не слыша его, как повествуется в 2-й кн. Царств, в главе 16.

И яко нем не отверзаяй уст своих. Здесь недостает—был. Я был, говорит, как немой: поелику он не слышал, то надлежало быть и немым в рассуждении тех укорительных слов, которые слышал от врагов своих.

15. И бых яко человек не слышай, и не имый во устех своих обличения. Сими словами довольно хорошо уясняются предыдущие слова. А обличениями называет защитительные слова, которыми мог возражать и обличать своего обвинителя *).

*) Слова Феодорита. Это яснее показывает история. Ибо когда Авессалом осуждал решения отца своего и привлекал к себе из тех, которые судились с другими, но были побеждены, то блаженный Давид великодушно переносил это; также когда злословил его Семей и метал языком и рукою, он в молчании переносил обиды.

16. Яко на Тя, Господи, уповах. Здесь Давид излагает причину, по которой он был глух и не отворял уст своих против обвинителей своих: она состоит в том, что я, говорит, надеялся, что Ты, Господи, защитишь меня от врагов моих, как Ты сказал: Мне отмщение и Аз воздам, глаголет Господь.

Ты услышиши, Господи Боже мой. И поелику Ты знаешь все эти клеветы на меня, то и воздашь моим клеветникам. Или: Ты услышишь терпящих это и молчащих.

17. Яко рех: да не когда порадуютмися врази мои. Ибо когда я молился Богу, то говорил сам в себе: как бы не порадовались касательно меня когда-нибудь враги мои.

И внегда подвижатися ногам моим, на мя велеречеваша. И когда уже путь мой удалился от пути божественных заповедей, они тотчас возымели бесстыдную дерзость хвастаться, что погубят меня.

18. Яко аз на раны готов. Поелику я, согрешивши и лишившись божественной помощи, удободоступен был для тех, которые хотели поражать меня. Или же слово яко можно считать излишним (как это нередко мы встречали) и тогда смысл будет такой: я всегда готов к исправлению и научению твоему, ради грехов моих.

И болезнь моя предо мною есть выну. И память о совершенных мною преступлениях, причиняющая мне такую скорбь, всегда пред глазами моими: они мучат и беспокоят меня и я не могу забыть их, чтобы не чувствовать боли.

19. Яко беззаконие мое аз возвещу. Поелику я всем буду говорить о грехе моем и буду обвинителем самому себе.

И попекуся о гресе моем. То есть, позабочусь о врачевстве греха. Он безразлично преступление называет и беззаконием и грехом.

20. Врази же мои живут. То есть восставшие против меня с Авессаломом. Живут же поставлено вместо: они сильны, а я слаб.