"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Криво усмехнувшись, Денис сел поудобнее. Двадцать два года, а уже проблемы с шеей! Он знал, что большинство космонавтов на малых судах страдает остеохондрозом, но сам надеялся избежать этой неприятной болезни. Увы, малоподвижный образ жизни не очень способствует укреплению здоровья. Как не совершенствуй кресла, движений они не заменят. Он включил внутреннюю трансляцию:

— Экипаж, внимание! Всем по местам, боевая тревога!

По корабельному времени было шесть двадцать утра, и свободная от вахты половина экипажа наверняка дрыхла. По крайней мере, их отметки на схеме такшипа горели прямиком в жилом отсеке. Зато Заремба, несший вахту вместе с командиром, тут же поинтересовался:

— Время?

Следя за тем, как зашевелились на схеме огоньки отдыхающей смены, Денис подтвердил:

— Похоже на то.

На тактическом экране было видно, как последние отметки «Геркулесов» карабкаются на орбиту. Полуостров, где четверо суток спешно демонтировалось и вывозилось все представлявшее маломальский интерес, теперь опустел. Второй ударный готовился спешно покинуть систему. Каждый час нахождения в «красной зоне» увеличивал и без того зашкаливающий риск дождаться прилета сил деблокирования системы. А, учитывая более чем двух кратное превосходство аспайров в ускорении, шансов избежать боя у флота будет немного.

Пока Денис это обдумывал, отметка Стюарта доползла до пилотажной рубки, и почти сразу же его голос доложил:

— Навигатор на посту.

— Готовь траектории к полуострову, — тут же загрузил его Денис.

— Шаблоны у меня еще в первый день сделаны. Теперь нужны конкретные координаты, куда лететь.

— Сейчас будут.

Все время разговора Денис косил глазом на схему, наблюдая, как добирается до своего кресла Ольсен. Будучи отличным пилотом, в жизни тот оказался довольно медлительным, полной противоположностью флегматичного, но предельно собранного и быстрого Зарембы. Вот и сейчас путь от койки до пилотажной рубки у Ольсена занял вдвое больше времени, чем у навигатора.

— Пилот на посту.

— Медленно двигаемся, лейтенант! По завершении миссии лично приму зачет. Контрольное время, — Денис на миг задумался, — снимем у Бэйна.

— Понял, командир, — Ольсен стоически принял выговор.

С хрустом потянувшись, Денис, пока было время, не вставая с ложемента, принялся разминать затекшее тело. Массаж массажем, но полноценных движений он не заменит. А за последние четверо суток Денис почти не двигался. Даже в промежутках между вахтами он кемарил в своей рубке. Да и какая разница, где спать — в довольно удобном ложементе или в койке, не снимая гермокостюма. Денис пробовал по всякому, пока не понял, что все едино.

— «Два третий», «два четвертый», получаем цели! — Судя по голосу, похоже, что Марченко не спал все те четверо суток, что они торчали на орбите.

Денис едва дождался окончания загрузки и отрапортовал:

— «Два первый», это «два третий», цели получены.

— Удачи, «два третий», — уделил ему толику внимания комбриг.

Денис мысленно помахал командиру и переключился на внутренний канал:

— Навигатор, цели получены.

— Уже работаю, командир, — отозвался Стюарт.

— Как закончишь, скидывай траекторию Киму.

Денис наконец улучил секунду и посмотрел, что именно им предстояло разбомбить: поселок и промышленный район. Значит, «два четвертого» нацелили на архипелаг. «Расплата», имея мощность около двадцати мегатонн, выжигала все в радиусе пятнадцати километров. Двух таких зарядов должно было хватить, чтобы накрыть большую часть сельскохозяйственных угодий. А что не будет испепелено, то радиоактивные осадки надолго сделают непригодным для жизни. Атмосферные термоядерные заряды конструировали как крайнюю меру при подавлении сепаратизма. Настолько крайнюю, что сегодня их применят в первый раз. «И похоже, — мрачно подумал Денис, — что не в последний».

— Траектория готова, командир!

— Пилот траекторию получил. Готов к старту.

— Старт! — Денис покрепче вцепился в подлокотники.

Стюарт обожал вход в атмосферу по крутым траекториям, когда перегрузки зашкаливали за рекомендованные летными наставлениями четыре грава.

Но, вопреки ожиданию, Ольсен довольно мягко развернул такшип маршевыми двигателями по вектору полета и дал щадящий импульс в один грав. Пока что все выглядело достаточно цивилизованно. Они гасили скорость ниже орбитальной, и коридор входа в атмосферу на удивление оказался пологим. Такшип проваливался вниз почти незаметно.

— Стюарт, ты не заболел? — ехидно спросил Денис.

— В смысле? — удивленно отозвался навигатор.

— Твоя траектория, приятель. Еще немного и она блинчиком отправит нас в космос.

— На тебя не угодить, командир. Балансировочный угол — двадцать два градуса. Считай, что я решил поберечь корабль. — С этими словами Бэйн обиженно отключился.

Пилот развернул такшип носом вперед даже раньше, чем их стало потряхивать в еле заметных признаках атмосферы. Стюарт и правда рассчитал очень пологую, щадящую траекторию входа. Но вот, наконец, такшип задрожал под первыми ласками набегающего воздуха, и Денис с сожалением закрыл внешние заслонки камер. Как жаль все-таки, что на военных судах не бывает иллюминаторов. Наверное, это очень красиво, когда за бронированным стеклом ты видишь яркие струйки омывающей обшивку плазмы. «Хотя, — усмехнулся Денис, — при таком пологом входе в атмосферу зрелище будет не отличить от увиденного изнутри гражданского челнока». Сегодня Стюарт удивил даже его, хоть он и летал с Бэйном с самого начала. Похоже, начинала сказываться усталость, делавшая человека безразличным к постоянно грозящей опасности. Иного объяснения Денис не видел.

Такшип входил в плотные слои атмосферы, и перегрузка стала потихоньку расти. Сход с орбиты во все времена считался самой неприятной и даже опасной частью космических полетов. За шесть с половиной сотен лет тут мало что изменилось: космонавты точно так же ориентировали корабль, давали тормозной импульс двигателем и начинали свободное падение в океан атмосферы. И раскаленным метеором несясь к поверхности, гасили скорость банальным трением о воздух. На другие методы не хватало энерговооруженности кораблей. Увы.

Денис следил за быстро меняющимися на консоли цифрами высоты и скорости. Будь траектория входа более острой, они бы уже перешли на аэродинамический полет, а так они все еще летели, окруженные плазмой. И не было ни связи, ни обзора. На кой черт Стюарт выбрал именно эту траекторию? Впрочем, причин вмешиваться Денис не видел. Обстановка не требовала особой спешки, а более пологий вход обеспечивал экономию абляционного покрытия. Поэтому Денис решил не выговаривать другу, а немножко потерпеть.

И, едва приборы показали снижение внешней температуры до приемлемого уровня, он открыл линзы видеосистемы. Такшип шел на гиперзвуке над бескрайним южным океаном, замедляясь и опускаясь в тропосферу. Денис сразу же переключил все стены рубки в режим экранов, и заворожено замер в своем коконе. Во всей рубке из вещественного остался лишь ложемент с нависшей над ним консолью да входной люк за ним. А вокруг разливалась безбрежная синева. Со всех сторон. Океан снизу, небо сверху и ни единого облачка до самого горизонта.

Но долго блаженствовать Денису не дали. Почти сразу, из-за этого чистого горизонта выползла прицельная рамка сначала одной, а потом и второй цели. Значит, до них оставалось максимум пять минут полета. Вздохнув, Денис оторвался от созерцания синей глубины и вывел на консоль управление оружейными системами.

Планирующая бомба «Расплата» при сбросе со штатных высот имела дальность полета в триста пятьдесят километров. Поэтому было не обязательно подлетать к цели вплотную, получая дополнительные пусть и небольшие дозы радиации. Припомнив пятьдесят шесть рентген, полученные во время сражения на орбите Иллиона, Денис не удержался и прошептал проклятие. Тогда от лучевой болезни первой степени его отделяли всего четырнадцать рентген, а ему еще хотелось завести детей, желательно традиционным способом, а не использовать сохраненную на Земле сперму.