'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— Молодец. Самое время вспомнить, для чего я всё это затеял. Надо организовать в оплоте по вечерам что-то такое, чтобы охотники посещали с интересом. Но без спиртного. Подумай. Может, суп бесплатно раздавать, или пиццу. Главное же, Брейгель будет учить народ финансовой грамотности.

— Ты говорил.

— А теперь повторяю. Короче, продукту нужна упаковка! УТП, реклама. Ещё было бы неплохо, если бы Брейгель образовательную программу накидал и мне передал на утверждение. За это он, разумеется, будет получать жалование. По сумме — сторгуйтесь. Прогибаться перед ним не вздумай! Заряжает сто — смело предлагай один. Приемлемый вариант будет где-то между пятью и десятью. Пропорции понятны?

— Понял. Уж торговаться я умею.

— Не сомневался в тебе.

— А с бабкой Мстиславой как быть?

— А что с ней?

— Так она без всякой программы и жалованья каждый день выступает, про подвиги рассказывает. А охотники и рады! Сидят, слушают, рты разинув. Во, слышишь?

Из-за закрытой двери донесся приглушенный смех.

— В столовой они сидят, — объяснил Алексей. — Там больше всего места.

— То есть, Мстислава прямо сейчас выступает?

— Ну да. О чём и говорю.

— А ну, пойдём послушаем.

Мы вышли из приёмного пункта, Алексей не забыл запереть за нами дверь. Это он правильно. Здесь, в оплоте, конечно, все свои, но мало ли какой бессмертный воришка по улице проходить будет.

Пока мы шли по коридору, из столовой снова грянул смех.

— … тут она, тварюга, возьми да обернись змеёю подколодной! — воодушевленно рассказывала Мстислава. — Да какою огромной! Десятнику нашему — в ногу толщиной. А я ей и говорю: хитра ты, ведьма, а только от смерти всё одно не уползёшь. А ежели думаешь, что краше сейчас стала, то ты не просто дура, а слепая дура! Мужики на тебя и прежде-то без колдовства глядеть не хотели, а теперь и колдовство не поможет. Так и помрёшь неласканая.

Охотники захохотали.

— Ну и как же вы с нею сладили? — азартно перебил смех незнакомый голос.

— А вот угадайте.

Мстислава демонстративно уселась на один из столов и сложила руки на груди. Увидела в дверях меня, погрозила пальцем: не подсказывай, мол. Излишняя предосторожность, подсказывать я не собирался. Но важно кивнул, что понял.

— Змею — Костомолкой, — сказал один из охотников.

Он был не из моего ордена, однако лицо показалось знакомым. Всего в столовой, помимо Мстиславы, сидело семь охотников. Трое — моих, двое из ордена Падающих Звёзд, еще двоих я не знал. Пореченские, наверное.

— Тю! Костомолкой, — откликнулся другой охотник. — Змеюка — это тебе не волкодлак. Длинная, падла, поди её раскатай целиком.

— Всю не раскатаешь. Ежели ведьма, так она тут же и поднимется, — подтвердил третий.

— А как же тогда? Мечом башку срубить?

— Прирастёт.

— А Красным петухом если?

— Высшую-то тварь? Сколько ты её жечь будешь? За это время от тебя самого мокрого места не останется.

— Думайте! — прикрикнула Мстислава. — Али головы вам только за тем, чтобы мёд-пиво жрать? Соображайте!

— Вы работали в десятке, — подал голос ещё один охотник.

Незнакомый, молодой. Одежда — лохмотья, вместо сапог — лапти, зато глаза горят огнём.

— Ну, ну? — приободрила Мстислава.

— Ну, если бы я был Десятником, я бы приказал бить по змее одновременно, но в разных местах. Одним ударом промахнуться можно, а вот ежели растащить…

— Слыхали? Савку — Десятником, — ухмыльнулся взрослый степенный охотник. — Полугода нету, как в орден приняли, а туда же! Погоди хоть, покуда молоко на губах обсохнет.

Охотники загоготали.

— А ну, цыц! — прикрикнула Мстислава. — Думаешь, коли сам до седых мудей дожил, то шибко умным стал? С возрастом только опыта набираешься. А разума — ежели не дал господь от рождения, так хоть сто лет проживи, умней не станешь. Что ты говорил, сынок? — обратилась она к молодому. — Повтори!

Тот повторил. Огляделся по сторонам.

— Кабы было здесь, на чём, я нарисовал бы лучше. Словами-то непонятно, наверное…

Мстислава проковыляла к печке. Открыла дверцу, вытащила уголёк.

— Во. Черти на полу, — кивнула на доски пола.

Алексей открыл было рот, чтобы возмутиться. Я придержал его за рукав. Вмешиваться в учебный процесс, когда тот попёр — последнее дело.

Савка взял уголек, присел на корточки. Изобразил длинное изгибающееся тело.

— Вот, ежели это ведьма, то бить её надобно вот так, — он десятком чёрточек поделил змею на фрагменты. — Десятник ведь сможет каждому объяснить, как бить?

— Сможет, — кивнула Мстислава. — Ежели Десятник у себя в голове что-то видит, то и каждый охотник в десятке это видит.

— Ну, вот! Стало быть, по этим местам — Удары. Одновременно. Тогда уж тварь, поди, не поднимется.

Мстислава покачала головой.

— От Ударов — может и подняться.

Савка погрустнел и опустил глаза.

— А вот ежели Мечами рубить так, как ты сказал, да самому Десятнику — по башке её поганой, тогда уж точно обратно не срастись, — закончила Мстислава.

— И-ишь, — протянул другой охотник, тоже лет сорока на вид. Хлопнул Савку по плечу. — Молодец, паря! Соображаешь.

Савка зарделся от удовольствия.

— Всем бы такую соображалку, — согласился я.

Охотники обернулись к дверям. Загомонили все разом.

— Здрав будь, Владимир!

— И вам не хворать. Продолжайте занятия, Мстислава Мстиславовна, я мешать не буду. Заглянул лишь для того, чтобы сказать, что мне исключительно импонирует ваш стиль преподавания.

Я закрыл дверь. Повернулся к Алексею.

— Организуй им доску и мел, чтобы полы не пачкали. И писчебумажные принадлежности. Вдруг что-то записывать понадобится.

— Записывать? Охотникам? Да они имя своё написать — не каждый умеет!

— Ничего, заодно научатся. Будем бороться с неграмотностью. Для начала, потом к электрификации всей страны перейдём. Образование, Алёша, это такая штука, которая никогда не бывает лишней. Понял меня?

— Понял.

— Отлично. Обеспечь учебный процесс всем необходимым. А пока…

Я не договорил.

— А ну, стой! — донёсся вдруг из другого конца оплота возмущённый голос. — Стоять, скотина!

Мы с Алексеем бросились туда, откуда пришли. Выбежав из коридора, увидели, что дверь приёмной комнаты открыта, а в прихожей на пороге стоит Разумовский. Входная дверь была распахнута.

Я выскочил на крыльцо и увидел лежащего посреди улицы, метрах в трёх от крыльца, человека.