Фан-клуб - Ирвинг Уоллес

Мэлон уселся во главе стола и окинул взглядом своих соратников по Фан-клубу. Настроение за столом на этот второй день их предприятия было далеко не праздничным. Бруннер был замкнут. Йост в мыслях витал неизвестно где. У него самого, насколько он мог судить по своему отражению в висевшем напротив зеркале, было настроение мрачного самонаблюдения. Только Шивли был оживлен.

Наполнив свою тарелку, Шивли сделал то же самое, что и Мэлон, — оглядел своих компаньонов. Он критически прокудахтал:

— Не совсем похоже на группу любителей развлечений, выехавшую на каникулы. Что такое? Разве вы все не перепихнулись с этой секс-бомбой вчера вечером?

Никто ему не ответил.

Шивли начал закидывать еду в рот.

— Черт, я думал, вы будете стоять в очереди у спальни.

— Не к спеху, — ответил Йост. — У нас есть еще тринадцать дней.

— Может, для тебя это и достаточно, — заметил Шивли, — но для меня уж точно нет. — Он замолчал и подозрительно оглядел стол. — Эй, так мне никто и не ответил. Вы все отведали ее вчера вечером, разве не так?

— Я-то уж точно, — сказал Йост, методично пережевывая сосиску.

— Кое что в ней есть, а?

— Несомненно, — ответил Йост.

— А как насчет Лео?

Бруннер неохотно кивнул:

— Да. Я не собирался, но ничего не мог с собой поделать.

Шивли ухмыльнулся:

— Снимаем перед тобой шляпы, Лео. Ты сегодня мужчина. — Шивли перенес внимание на Мэлона. — От нашего лидера мы еще ничего не слышали.

Мэлон беспокойно пошевелился на стуле.

— Ну… — Он не поднимал глаз от тарелки. — Я пошел туда, когда вы все спали. — Он помолчал. — Но мне нечем гордиться.

— Вот видишь, — сказал довольный Шивли. — И это не превратило тебя в закоренелого преступника, насколько я вижу.

— Но также не принесло мне радости, — возразил Мэлон. — Я не хотел этого делать таким образом.

— Но ты это сделал, — неумолимо настаивал Шивли.

Мэлон не стал ему отвечать.

Он действительно это сделал, но не мог сказать почему. Технически он этого не делал — но оставался тот факт, что он намеревался, он пытался совершить изнасилование.

Всю долгую беспокойную ночь, перед тем как заснуть, он пытался понять, что побудило его действовать наперекор своим принципам и обетам. Его поведение, он был в этом уверен, нельзя было объяснить действием марихуаны. Толчок этому дало что-то более сложное. Лучше всего он смог объяснить это так: когда Шивли нарушил цивилизованное соглашение и создал прецедент, возможность которого они в принципе могли допустить, когда Йост последовал за ним, а такой поборник законности и порядка, как Бруннер, стал играть по новым правилам, в их маленьком сообществе произошла бурная революция. Их мораль оказалась перевернутой с ног на голову и вывернутой наизнанку.

Но мгновенным ли было это изменение, думал Мэлон. Скорее всего, они разлагались постепенно. Сама их деятельность, исходившая из их фантазирования, была основным шагом за границы общественных ограничений. Из-за их вранья, переодеваний, накачки Шэрон наркотиками и похищения цивилизованность начала с них слетать, а после первого изнасилования цивилизация в ее общепринятом понимании была отброшена в сторону. Поскольку им ни перед кем не надо было держать ответ, понятию приличия они могли дать другое определение, и так и сделали. Зло было пересмотрено и по решению большинства стало считаться добром. Три четверти их сообщества приняли новые правила. Свое собственное деяние он расценил как простой конформизм.

Кто же, говорил он теперь самому себе, кто может сказать, что такое истинно цивилизованное и поэтому правильное? Он читал антропологические исследования Маргарет Мид о сообществах арапешей, мундугумуров и чамбули на Новой Гвинее. Семьи арапешей были теплыми и мягкими, их женщины добрыми и безмятежными, мальчиков воспитывали неагрессивными, мужчины заботились о детях. Представители племени мундугумор верили в полигамию, презирали детей, поощряли соревнование между отцами и сыновьями за женщин, заставляли женщин делать тяжелую работу, поощряли вражду и агрессию. Люди чамбули обеспечивали равное образование для обоих полов, позволяли мужчинам носить украшения и служить объектами сексуальных притязаний, превращали женщин в работниц, считали себя патриархальным сообществом, хотя руководили племенем взрослые женщины, поощряли женщин быть агрессивными в сексуальном плане.

У арапешей агрессивный человек считался невротичным. Для мундугуморов мирный, деликатный человек был больным, чамбули считали, что властный мужчина или мягкая женщина — больной и невротичный человек.

Так кто же может сказать, что такое цивилизованность и что считать правильным?

Философское отступление мало повлияло на настроение Мэлона, и он отвлекся от него, чтобы послушать Шивли, который спрашивал:

— Кто-нибудь видел ее сегодня утром?

— Я, — ответил Мэлон. — Я встал немного раньше всех вас и пошел спросить, не нужно ли ей чего-нибудь.

— Так я и подумал, — фыркнул Шивли. — Стало быть, ты на один тычок обогнал нас всех.

— Нет, черт побери, прекрати это, — свирепо оказал Мэлон. — Я ее не касался таким образом. Я заглянул, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке.

Йост вытер губы бумажной салфеткой:

— И как она?

— Примерно такая же, как и вчера. Мрачная и сердитая. Она не стала со мной разговаривать. Я думал, что она, может быть, начнет драться, когда я ее отвязал и отпустил в ванную. Однако она была слишком слаба. Я попытался покормить ее чем-нибудь, но она только попила немного апельсинового сока. Потом я снова ее связал.

— Как она выглядела? — спросил Йост.

— Выглядела?

— Она все еще привлекательна?

— Больше, чем всегда, — с тихой искренностью ответил Мэлон.

— Так почему же ты ее не трахнул? — не мот понять Шивли.

Мэлон с отвращением взглянул на техасца.

— Какое это имеет значение? Если хочешь, чтобы я сказал честно, то нет никакого удовольствия в том, чтобы делать это таким образом, силой, против ее воли.

— Гос-по-ди, — пожаловался Шивли остальным. — Опять вернулся наш вождь бойскаутов. Что касается меня, то я получаю удовольствие любым способом, каким только удается.

Бруннер поспешил защитить Мэлона.

— Я склонен еще раз согласиться с Адамом. Мне тоже не нравится брать силой беспомощного человека. Это ненормальный секс. Это больше смахивает на… на мастурбацию… или на насилие над трупом. Сама мысль об этом меня пугает.

— Ты слишком преувеличиваешь, Лео, — возразил Йост. — Я не чувствую никакой вины, если взять во внимание ее прошлое. Конечно, должен я вам сказать, что это не самый лучший способ, когда она привязана, лягается и ругается. — Он обратился к Шивли. — От этого часть удовольствия теряется. Ты должен признать это, Шив.