Огненное море - Маргарет Уэйс

– Открой ее!

– Но почему эта комната священна? Чему она посвящена? И почему, если это место священно, оно так охраняется? – Вместо того, чтобы читать начертанные на двери руны, Альфред задумчиво оглядывал комнату.

Эпло сжал кулаки:

– Она будет посвящена твоему трупу, сартан, если ты не откроешь дверь!

Альфред с вызывающей отчаяние медлительностью приступил к осмотру двери, касаясь руками камня. Он пристально вглядывался в рунный узор, почти беззвучно произнося руны. Эпло стоял рядом, следя за тем, чтобы сартан не отвлекался.

– Это прекрасная возможность бежать. Даже если Клейтус сюда и дойдет, он не будет знать, куда мы направились…

– Здесь нет призраков, – раздался вдруг голос лазара.

– …нет призраков… – прошептало эхо.

Эпло огляделся по сторонам и увидел Джеру, переходившую от одного скелета к другому, и кадавра, медленно бредущего к стоящему посередине комнаты белому деревянному столу.

«Интересно, это только мое воображение, или дух принца действительно обретает облик?»

Патрин моргнул и принялся протирать глаза. Виноват этот проклятый свет, в котором все выглядит не так, как на самом деле!

– Мне очень жаль, – тихо проговорил Альфред. – Она не открывается.

– Что ты хочешь этим сказать – не открывается? – требовательно спросил Эпло.

– Должно быть, дело в этих рунах, – проговорил сартан, указывая на круг рун под потолком. – Пока действует их магия, вся остальная магия не срабатывает. Ну конечно! Причина, – продолжал он с глубоким удовольствием, словно человек, решивший сложнейшее математическое уравнение, – в том, что они не хотели, чтобы кто-либо мешал их работе.

– Но помешали ведь! – заметил Эпло, пинком отбрасывая в сторону череп. – Или они тут все с ума посходили и набросились друг на друга.

«Что, впрочем, очень похоже на правду. Мне нужно выбраться отсюда!»

Эпло задыхался. Какая-то неведомая сила словно бы вытесняла из комнаты воздух. Свет стал невыносимо ярким, больно ранил глаза.

«Я должен выбраться отсюда прежде, чем ослепну, прежде чем задохнусь! – Его знобило, ладони были мокрыми от пота. – Я должен выбраться отсюда!»

Эпло оттолкнул Альфреда и ударился всем телом в запертую дверь. Он начал чертить на камне руны – руны патринов. Его руки дрожали, он едва мог очертить в лихорадке страха и нетерпения те знаки, которые знал с детства. Руны вспыхнули красным, потускнели и угасли. Он совершил ошибку. Глупую ошибку. Выругавшись, патрин стиснул зубы и начал все сначала. Он чувствовал, не осознавая этого, что Альфред пытается остановить его. Эпло снова отшвырнул сартана, отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. Бело-голубой свет разгорался все ярче, жег нестерпимо, как палящие лучи полуденного солнца…

– Остановите его! – пронзительно вскрикнул лазар. – Он уходит от нас!

– …от нас… – повторило эхо. Эпло начал смеяться. Он никуда не уходил и сам прекрасно знал это. В его смехе слышались истерические нотки. Он сознавал это, но ему уже не было до этого дела. Умрем. Мы все умрем…

– Принц! – раздался голос Альфреда и одновременно с этим – лай собаки.

Совершенно измученный душой и телом, больной, усталый, изрядно напуганный, Эпло увидел, что по крайней мере один из них нашел-таки выход из проклятой комнаты.

Кадавр принца распростерся на столе, чудовищное подобие жизни покинуло его. Дух-призрак Эдмунда шел прочь от останков, бывших его тюрьмой, обретая облик высокого статного человека с царственной осанкой – такого, каким был принц при жизни; лицо его выражало крайнее изумление. Руки кадавра бессильно лежали на поверхности стола. Призрак протянул руки, шагнул вперед, пройдя сквозь твердое дерево, словно оно было туманом. Еще шаг. И еще. Дух покидал свое тело.

– Остановите его! – Живое-мертвое-призрачное лицо лазара было обращено к Эпло. – Без него вы никогда не получите назад свой корабль! Уже сейчас его люди пытаются разрушить рунную вязь на бортах корабля. Балтазар собирается переплыть Огненное Море и напасть на Некрополис.

– Как, черт побери, вы это узнали? – заорал Эпло. Он понимал, что кричит во все горло, но ничего не мог с этим поделать. Он терял власть над собой.

– Голоса мертвых вопиют ко мне! – ответил лазар. – Изо всех уголков мира я слышу их. Остановите принца или ваш голос присоединится к их хору!

– …присоединится к их хору… – прошелестело эхо. Все это больше не имело смысла. Это было похоже на какой-то безумный сон, ночной кошмар. Эпло бросил обвиняющий взгляд на Альфреда.

– Я ничего не делал! – взмахнув руками, проговорил Альфред. – Нет… не в этот раз! Но это правда. Он уходит!

Призрак принца, протянув вперед руки, прошел сквозь стол и приблизился к центру круглой залы. Теперь его облик был явно виден; безжизненное тело начало сползать на пол. Куда он шел? Что гнало или звало его прочь?

Что может вернуть его?

– Ваше Высочество, – воскликнул Джонатан дрожащим от напряжения голосом.

– Ваш народ! Вы не можете оставить их. Вы нужны им!

– Ваш народ! – присоединился к уговорам и лазар. – Ваш народ в опасности. Теперь вместо вас им правит Балтазар, и он ведет их на войну – на войну, которую они не сумеют выиграть.

– Он слышит нас? – спросил Эпло.

Призрак слышал. Он замедлил движение, оглядел стоящих вокруг. Выражение удивления сменилось сомнением и печалью.

– Кажется, жалость зовет его вернуться, – пробормотал Альфред.

Эпло мог бы отпустить по этому поводу пару саркастических фраз, но у него не было на это сил. Кроме того, что его чрезвычайно злило и раздражало, он и сам думал так же.

– Вернитесь к своему народу. – Лазар звал призрака назад к его телу, уговаривая его, словно ребенка, стоящего на краю скалы. – Это ваш долг. Ваше Высочество. Вы всегда были в ответе за свой народ. Вы не можете сейчас думать только о себе, вы не можете оставить их, когда вы так нужны им!

Призрак словно бы истаивал, снова обращаясь в туманный образ, каким был и раньше, а потом и вовсе исчез.

Эпло зажмурился, подумав, что проклятый голубоватый свет снова играет недобрую шутку с его зрением. Он моргнул и огляделся по сторонам – не заметил ли кто того же, что и он.

Альфред растерянно смотрел на белый деревянный стол. Джонатан помогал подняться возвращенному к жизни мертвецу.

Заметит ли кто-нибудь, если среди бела дня на улице появится человек без тени?

– Мой народ, – проговорил кадавр. – Я должен вернуться к моему народу.

Те же слова – но иной тон. Голос кадавра изменился еле заметно, почти неуловимо. Он больше не произносил слова механически, нет – теперь Эдмунд, казалось, размышляет над ними. И Эпло понял, что не может больше думать об Эдмунде только как о кадавре, как о чем-то неодушевленном. Незрячие глаза прозрели. Принц смотрел на лазара, и в глазах его скользнула тень сомнения. И тогда Эпло понял, куда девался дух Эдмунда. Он снова воссоединился с телом.