Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович

— Это точно? — расширил глаза Эпп.

— Слухи, — пожал плечами юнец. — Но похоже, что он парень не промах. Только вряд ли он сюда сунется: слишком дорого за него готовы заплатить и слишком много в городе на него охотников. Его теперь спасет только Пагуба. Но здесь два адреса. Есть место на западном холме, там Курант купил три года назад домик в два этажа напротив лавки одежника. Крохотный домик, но настоящий. За домом ухаживает старая бабка, которой платит ростовщик по курантовской закладной, не зная, кому он платит и по чьему поручению. Дом записан на Хараса.

— А второй адрес? — вгляделся в каракули Эпп.

— Маяк, — сказал юнец. — Курант поднимался на портовый маяк. Как-то сумел открыть замок и полез на самую верхотуру. Что он там забыл, неизвестно, на маяке он был вместе с дочерью — с Негой, но сам-то он ведь слеп. Так что в Хурнае он заходил только в два здания — в дом на западном холме и на маяк. Мы проверили все писцовые книги, обошли все дома в городе, знаем имена всех хозяев, Куранта среди них нет. Но я уже говорил, что в лачугах рыбаков можно спрятаться кому угодно. Это все.

— Хорошо, — кивнул Курант.

— И вот еще… — Юнец помялся, но добавил: — Отец сказал, что тысяча золотых монет — это хорошие деньги, он собирается на охоту.

— Удачи ему, — усмехнулся Эпп.

В тот же день старшина разыскал на пристани портового служку, стребовал с него ключи от маяка и подошел к высокой, сложенной из диабаза башне. Дверь ее была открыта. Эпп на всякий случай вытащил из-за пояса нож и осторожно пошел наверх. Наверху стоял седобородый старик. Он посмотрел на старшину, усмехнулся и сказал:

— Красиво здесь. Если бы я увидел море с такой высоты, а потом ослеп, я бы убил себя. Курант же поднимался сюда уже слепым.

— Курант уже мертв, — заметил Эпп, убирая нож. — Он и его жена.

— Я знаю, — кивнул старик и добавил: — Вроде бы мертва и его дочь, Нега, но ее трупа никто не видел. Но двое воинов из клана Смерти тоже мертвы. И один из ловчих Пустоты мертв. И старшина ловчих, Далугаеш, пожалуй, тоже мертв. Ушей-то он своих лишился точно. Кстати, и ловчий Ганк тоже мертв. — Старик тихо, с хрипотцой рассмеялся. — Похоже, что из тех, кто убивал мать Кира Харти, с ушами остался один воевода Квен? И еще много, очень много человек погибло. И еще больше погибнет.

— Зачем ты мне это говоришь, старик? — спросил Эпп.

— Меня зовут Заманкур, — сказал тот. — Что-то мне подсказывает, что этого парня не только кто-то ведет, но он и сам молодец. Я, конечно, не думаю, что он выживет. Если бежит толпа охотников, она хоть и неспособна подстрелить дичь, но затопчет ее точно. Но я думаю, что моя жизнь подходит к концу. Это было бы славно — сразиться перед смертью с Киром Харти.

— Но ведь ты не это хотел сказать мне, Заманкур? — прищурился Эпп.

— Не это, — кивнул старик. — Мелит прибыл в Хурнай. Завтра в доме Куранта на западном холме он поселит Хараса и девчонку, дочь кузнеца, Лалу. Ашу знает об этом, Алкистан тоже предупрежден. Не трогай их. Это ловушка для Кира Харти.

Глава 21

ПАУТИНА

— Как звали твою мать? — спросила Нега.

— Атимен, — ответил Лук.

Нега лежала у него на груди и рассматривала глинку. Сначала одну сторону, потом другую, одну, потом другую.

— А отца? — спросила она. — Ты рассказывал про этого лекаря. Узнал что-нибудь?

— Нет. — Лук помолчал. — Но мне показалось, что он знает имя моего отца. Он что-то недоговаривал. Он принимал роды у моей матери, а об отце ответил, что она его с ним не знакомила. Ведь это не значит, что он его не знает?

— А где он теперь? — спросила Нега, приподнимаясь на руках и с улыбкой чиркая острыми сосками по груди Лука.

— Какая разница? — сжал ее в объятиях Лук. — Где-то на юге.

— Тихо. — Она уперлась ему в грудь. — Утро уже. Харк и Хасми проснулись, наверное.

— А ты думаешь, что они занимаются чем-то другим? — удивился Лук.

— Как ты мог подумать? — надула губы Нега. — У Хасми нога!

— Болела, — продолжил Лук. — Но уже не болит. Повязку она сняла. И вообще, при чем тут ее нога?

— Действительно, — сдвинула брови Нега. — Нога совершенно ни при чем. Ты чего кутаешься?

— Замерз что-то, — рассмеялся Лук.

Днем Хасми плакала. Харк сбегал на маленький рынок, что расположился через две улицы у хурнайского тракта, вернулся растрепанный, с горшком горячей каши и корзинкой яблок.

— Что там? — спросил Лук. И тут Хасми заплакала. Скривила губы, на которых все еще оставались шрамы, зажмурилась, уткнулась лбом в плечо Харка.

— Пойдем. — Нега встала, взяла Хасми за руку, увела в маленький дворик.

— Иногда она меня называет Намуваем, — вздохнул Харк. — Потом просит прощения, а потом опять называет Намуваем. Я бы взял это имя себе, но, боюсь, обижу ее этим. А вдруг она никогда о нем не забудет?

— Если она о нем когда-нибудь забудет, то это будет не та Хасми, которую ты выхаживал в лодке и которая, как я вижу, всерьез к тебе приросла, — медленно проговорил Лук. — К тому же я бы не хотел, чтобы Нега когда-нибудь забыла обо мне. Представляешь, что она назовет кого-нибудь Лук, и этот кто-нибудь захочет поменять свое имя, чтобы не огорчать ее?

— Куда ты собрался? — спросил Харк.

— Сначала скажи, что ты видел? — спросил Лук.

— Да мало что видел, — пожал плечами Харк. — Может, показалось мне.

— Говори, — потребовал Лук.

— Девчонку видел, — выдавил через силу Харк. — Маленькую. Ну лет десяти-одиннадцати. Но хрупкую такую, тоненькую. Волоса у нее как солома. Она ходила между рядами и пела. Таким тоненьким голосом, словно колокольчик звенел. И самое главное, что ее как будто никто и не видел. А потом она мне пальчиком погрозила и исчезла. А может, и не было ее? Может, показалось?

— Не показалось, — прошептала в дверях Хасми. — Это Ишхамай. Страшная веселушка. Голос как колокольчик, но слышат его обычно перед смертью. Мне о ней Арнуми рассказывала. Она да Сиват-голодранец — два призрака, две приметы беды да Пагубы. А я-то думала, что показалось мне. Когда в клетке лежала, она приходила ко мне. Пальчиком в губы тыкала, смеялась. Пела мне. Спрашивала, где мой дружок, где Кир?

— Уходим, — поднялся Лук.

— Куда? — воскликнула Нега из-за спины Хасми.

— Я в одну сторону, вы в другую, — ответил Лук. — На юг пойду. Разыщу Хараву, разузнаю все о своем отце. К тому же надо Хараса найти, пропал он, если бы был на Вольных землях, висел бы тогда рядом с… В Хурнае он, скорее всего. Или идет в Хурнай. Потом, еще и должник у меня один есть, Квен. А вам со мной нельзя. Может быть, вам даже лучше здесь остаться. Купчая на домик с открытым именем, кто держит, тот и живет.

— Подожди. — Нега шагнула вперед, закрыла на мгновение глаза. — Хараву было бы найти неплохо. Не все он тебе рассказал, понятно, что не все. Хараса зачем искать будешь? Он знал о двух укрытиях — в Намеше и Хурнае. В Намеше была засада. Об этом укрытии он не знал, засады нет. Не подумал, что его все-таки поймали, но сломали, выколотили из него правду?

— Не могли выколотить, — стиснул зубы Лук. — Он покрепче меня был. Боль умел терпеть.

— Всякую ли боль он умел терпеть? — безжизненно проговорила Хасми.

— Заодно и узнаю. — Лук достал мешок, стал укладывать вещи. — Предавал или не предавал, все и узнаю. Или на Хилан пойду.

— А что там, в Хилане-то? — спросила Хасми.

— Квен, должник мой, — пробормотал Лук и вдруг бросил мешок, сел на скамью, стиснул виски ладонями. — Никуда не хочу идти! Здесь хочу остаться. С тобой, Нега. Не хочу от тебя уходить. Да и от Хасми с Харком. Но надо. Если Ишхамай появилась, значит, быть беде. Значит… — Он помолчал, поежился, потянулся за курткой и вдруг замер.

— Нега, Хасми, Харк! — окинул взглядом друзей. — Кому-нибудь холодно?