Выбравший бездну - Вадим Арчер

Это оказался юноша-подросток, почти мальчишка. Маг увидел его со спины, поднявшись почти до самой верхушки утеса. Тот сидел на широком камне и разглядывал небо в какую-то трубку. Увлеченный своим занятием, он не заметил подошедшего.

Маг, двигавшийся неслышно, подошел вплотную к нему, но затем, спохватившись, отошел назад и зацепил ногой камешек. Мальчишка вздрогнул и оглянулся на звук. В нескольких шагах от него стоял высокий, бедно одетый парень немногим старше его самого. Звездный свет странно поблескивал на его белокурых — это было заметно даже ночью — волосах.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Маг разглядывал щуплую фигурку мальчишки, настороженное лицо — впалые щеки, острый подбородок и черные, чуть запавшие глаза. Таких обычно лупят сверстники и не любят девчонки — все те, кому и в голову не пришло бы подняться ночью на утес. Маг, только что пролетавший над созвездием городка, заметил эту искру, одиноко сиявшую издали, и не мог удержаться от соблазна взглянуть на ее носителя. Как же он, однако, молод!

— Не бойся меня, — сказал Маг.

— Я и не боюсь, — с вызовом сказал мальчишка, хотя это была откровенная неправда. Он прятал руки за спину, скрывая предмет, в который только что смотрел на небо.

Маг шагнул вперед. Парень оглянулся, ища дорогу к бегству, но в двух шагах от него был край утеса.

— Не бойся, — повторил Маг. — Я люблю гулять ночами, вот и зашел сюда. Сегодня такая чудесная ночь!

Он понемногу восстанавливал полузабытые ощущения плотного тела. Вдохнул полной грудью свежий, неописуемо душистый воздух, поднял глаза наверх, в прозрачную черноту ночного неба.

— А какие удивительные звезды! — сказал он. — Такие огромные, разноцветные! — Хотя его человеческое зрение было совершенным, далеко не каждая ночь позволяла увидеть их так отчетливо. — Здесь очень чистый воздух, не везде они видны так.

— Тебе они нравятся? — озарилось лицо мальчишки. — Ты любишь смотреть на них?

— Да, конечно, — сказал Маг. — На свете много прекрасных вещей, радующих глаз, но звезды — это нечто особенное. Когда я бродил по свету, я всегда смотрел на них ночами, — улыбнулся он, погружаясь в воспоминания. — Если ночи, конечно, были ясными…

— Ты видишь, что они разноцветные? — Мальчишка сделал шаг по направлению к Магу.

— Не всегда, — ответил тот, не отрывая взгляда неба. — Человеческие глаза плохо приспособлены к цвету. Но сейчас — вижу.

— Мне тоже кажется, что звезды — это нечто особенное. — Маг опустил взгляд и увидел, что парнишка подошел вплотную к нему. — Как здорово, что ты их любишь! Я думал, больше никто, только я…

— Нет, — покачал он головой, все еще улыбаясь. — Не только ты.

— А знаешь, что у меня есть? — доверительно произнес мальчишка.

Как же он был похож на других, вот так же спешивших поверить при одном намеке на внутреннее сродство!

— Трубка какая-то, — сказал Маг. — Можешь не прятать, я ее заметил.

— Не какая-то! — горячо сказал тот. — Она уве-ли-чи-тель-ная, понял? Она увеличивает все, на что смотришь.

— Все? — В последнее время люди напридумывали множество предметов самого разнообразного назначения — Маг не мог, да и не ставил целью уследить за всем.

— Да, — подтвердил парень. — Это военная штуковина — чтобы врагов было виднее. Но в нее видно все, не только враги.

— Неужели не только враги? — не сдержал усмешки Маг, но тот был слишком восторженным, чтобы ее заметить.

— Я смотрел в нее на все, — стал рассказывать он. — На море, на бабушкиных коз в горах, на соседскую Джинку, когда она купается. Все видно, как будто рядом стоишь. Но самое главное — эта труба увеличивает луну. И звезды, не все, правда, а только некоторые. Остальные, наверное, очень далеко.

— Покажи, — заинтересовался Маг.

Парнишка потащил его на камень, усадил рядом, сунул в руки трубку. Маг неуверенно покрутил ее в пальцах, затем вопросительно взглянул на него.

— Не крути, испортишь, — сказал тот. — Ее нужно подносить к глазу, вот так. Луны сейчас нет, но ты посмотри вот на эту звезду — маленькую, желтоватую. Видишь, через трубку она похожа на серпик? Точь в точь как луна. И еще на эту, красную!

— А на остальные? — спросил Маг, проделав указанные действия.

— Бесполезно, — качнул головой мальчишка. — Они только делаются ярче, да цвет виден лучше. Наверное, нужна очень большая труба, чтобы разглядеть их.

— Откуда у тебя такая трубка?

— У нас сейчас гостит родственник — морской офицер. Он ее с собой привез.

— Значит, подарил, — догадался Маг.

— Нет, что ты! — ужаснулся тот. — Это же такая ценность! Давал посмотреть. А сюда, ночью… ну, он дал бы, наверное, если бы я очень попросил…

— Ты взял ее тайком! — Маг рассмеялся.

— Ну и что? Я к утру положу ее на место — он и не догадается, что я брал. — Мальчишка отобрал у Мага трубку. — Через год или два — когда подрасту — отец отправит меня учиться в большой город, и тогда я стану ученым. У них, говорят, есть и не такие трубки.

— А если не отправит?

— Отправит, куда он денется — я ему уже все уши прожужжал. — Он радостно засмеялся. — Они уговаривают меня стать военным, а сам видишь, какой из меня военный! Нет, я буду ученым.

— Ученым, — повторил Маг. — Ты хочешь побольше узнать о звездах?

— И узнаю. — В голосе мальчишки послышалось неожиданное упрямство. — Может быть, они огромные, больше нашего солнца, но только они очень далеко. Когда я выучусь, то сделаю большую-пребольшую трубу и смогу увидеть их.

Он поднес к глазам трубку и стал смотреть на звезды, иногда передавая ее Магу, чтобы тот тоже смог полюбоваться ими. До утра они просидели на камне, глядя на звезды и разговаривая о звездах. Когда начало светать, Маг поднялся с камня и стал прощаться.

— Я не видел тебя у нас в городе, — сказал ему мальчишка. — Ты нездешний?

— Бродяга.

Мальчишка понимающе кивнул.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Меркуцио, — ответил Маг после некоторой заминки.

— А меня — Джордано. Приходи еще.

— Может, и приду, — откликнулся Маг, направляясь к тропинке.

Он опоздал. Он так и не услышал из первых рук историю мальчика Джордано, его догадок, размышлений, исканий и открытий. Путешествуя над миром, он вдруг заметил знакомую искру, уходящую из проявления, и успел на городскую площадь только для того, чтобы опустить ладони в остывающий пепел.

Оставались, конечно, хроники Акаши, бесстрастно фиксирующие каждое мельчайшее событие. Однако теперь Магу было известно, что главное уходит бесследно. Только сам человек, да и то не всегда, мог рассказать о силе, заставляющей его быть творцом.