Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

Когда он все обдумал, то изложил свои выводы. Честное слово, он говорил ужасно авторитетно.

– Я считаю, что в сказанном тобой есть большая доля истины. Великая теологическая и экономическая экспансия европейцев в последние пятьсот лет и сопутствующий ей стремительный рост магических знаний (вызвавший, среди прочего, Промышленную Революцию) действительно коренным образом изменили как политику, так и теоэкологию всего остального мира. Меня не слишком удивляет, что древние Силы, раздраженные давлением насильственно навязанных европейцами религиозных систем, пытаются сломить это давление.

– Ты что, на их стороне? – Я так и уставился на него.

– Я этого не говорил, – ответил Михаэль более резко, чем обычно. – Нет ничего странного в том, что Силы – и, предположительно, поклоняющиеся им люди – пытаются вернуть былую славу. Я не говорю, что сочувствую им. В случае их победы мир пострадал бы сильнее, чем от всех величайших катастроф, по крайней мере я в этом убежден.

– Тут я не спорю, – согласился я.

– А я этого и не жду, – ответил он. – У тебя все-таки есть некоторая доля здравого смысла. Мне захотелось похлопать его по плечу.

– Ах, Михаэль, я и не знал, что ты обо мне такого высокого мнения, – сказал я. Ведь он искренне полагал, что говорит мне страшно лестную вещь, и я знал это.

– Шутки в сторону, – проворчал Михаэль. Я ухмыльнулся. Не обратив на это внимания, он продолжал: – Возьмем, к примеру, оба Американских континента. Они служат наиболее ярким примером массированного человеческого и теологического преобразования за последнюю половину тысячелетия.

– Ладно, возьмем Америки, – примирительно сказал я. По правде говоря, препираясь с Михаэлем, я отвлекался от мыслей о Джуди или об Армагеддоне, который вот-вот разразится над свалкой токсичных заклинаний.

Михаэль строго посмотрел на меня:

– Я же сказал, шутки в сторону.

– Прости, – пробормотал я. – Что ты хотел сказать?

– Ничего особо сложного; ничего, что не было бы вполне очевидным для мало-мальски внимательного наблюдателя: мы, иммигранты, за пять столетий добились на этой земле гораздо большего и лучшего, чем ее коренные обитатели за тот же период.

– Ничего особо сложного, вот как? – спросил я, злодейски улыбаясь. – Да куча народу, как иммигрантов, так и коренных жителей – выражаясь твоими же словами, – сказали бы, что ты сейчас богохульствуешь и что мы не устроили ничего хорошего, кроме массового кровопролития и загрязнения на той земле, которая была поистине раем земным.

– Я нахожу единственный довод, подходящий для ответа на такое высказывание: «дерьмо». – Михаэль привел свой «довод» с величайшим удовольствием. – Я не утверждал, что кровопролития не было, я не отрицал наличия загрязнения – как-никак я сам работаю в Агентстве Защиты Окружающей Среды. Но я все же сомневаюсь, что правительство сознательно стремилось разрушить этот рай земной.

– Выражайся поосторожнее, – заявил я. – Ты ведь сам работаешь на правительство, или ты забыл? Михаэль не позволил отвлечь себя.

– Оставим в стороне вопрос о привычках местных жителей, которые обогатили английский язык словом «каннибал». Пятьсот лет назад в Америке существовали две наиболее выдающиеся культуры – ацтеки, тоже каннибалы, которые подпитывались, как в теологическом аспекте, так и в смысле протеинового рациона, человеческими жертвоприношениями, – и инки, чья религиозная система была достаточно милосердной, но которые обладали еще более сильной организацией, чем украинцы перед своим последним кризисом.

– Ты бьешь ниже пояса, рассуждая о народах, которые жили не там, где теперь находится Конфедерация, – возразил я. – А как насчет благородных воинов и охотников с Великих Равнин?

– А что насчет них? – спросил магэксперт. – Культура, перед которой они ныне так преклоняются и которую считают древней, не существовала и не могла существовать до прихода европейцев, потому что их собственные предки полностью истребили лошадей Американского континента – что вряд ли может считаться примером заботы об окружающей среде. А огнестрельное оружие, с помощью которого они отважно защищали свою землю от вторжения белых, было все без исключения куплено или украдено у тех же белых, потому что они не знали, как его сделать самим.

– Ах, вот оно что. – Я поднял руку. – Обвинять народ в том, что у него не было тех или иных навыков, нечестно. К тому же тех белых, которые отняли у коренных жителей их землю, никак нельзя назвать святыми. Завоевание с помощью огненной воды, умышленного распространения оспы и массового изгнания местных Сил – разве тут есть чем гордиться?

– Ты прав, – признал Михаэль. – Но если бы европейцы открыли Америку только в наше время, они обнаружили бы, что она не слишком отличается от той, какой была пять веков назад. Это именно то, о чем я пытаюсь тебе сказать. Благодаря современной магии наша культура поддерживает намного больше людей на высоком уровне благосостояния и дает им больше материальных благ, чем любая другая в мировой истории.

– И это все, по чему ты судишь о культуре? – спросил я. – Мне кажется, что следует больше беспокоиться о душе.

– О, без сомнения. Но заметь, Дэйв, общее правило – не универсальное, согласен, но общее – таково: максимальное презрение к материальным ценностям выказывают именно те счастливчики, у которых этих самых материальных ценностей более чем достаточно. Абиссинский крестьянин, страдающий от голода на растрескавшемся от засухи поле, трудяга кананит, чей урожай сожрала саранча, так как местному заклинателю не удалось справиться с Вельзевулом, девчушка из трущоб округа Сан-Колумб с гнилыми зубами, у родителей которой нет денег на дантеолога… Все они не стали бы пренебрежительно говорить о преимуществах набитого брюха и здорового тела – то есть о всем том, что мы воспринимаем как должное, хотя в истории это явление довольно редкое.

– Погоди-ка, Михаэль. Что-то ты не то говоришь. Ты ведь тут расписывал все блага нашей культуры, а потом вдруг в качестве примера приводишь девчушку из наших родных трущоб. Что-то тут не вяжется.

Аналитик несколько секунд молчал, сворачивая с магистрали, а потом сказал:

– Ничего удивительного. Я никогда не утверждал, что мы достигли совершенства. Совершенство присуще божеству, но никак не человеку. Я только сказал, что в целом мы приносим благо большей части общества, чем кто-либо другой. И это правда, несмотря на наши недостатки.

Я поразмыслил об этом. Действительно, не смею утверждать, что когда-либо был голоден, ну разве что в пост на Иом Кипур, да и то это добровольное воздержание, а потому не считается. Я сплю на собственной кровати в собственном жилище и защищен от болезней и проклятий, которые в стародавние времена выкашивали население целой страны.