История ислама. Т. 1, 2. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов в XVI веке - Август Мюллер

стороны Халид – хотя старший годами Амр наружно и сохранял главное начальство над войсками – принял на себя, с обычной энергией, ведение войны. По первому же известию о приближении византийцев оставил он Газу и пошел им навстречу. При Аджнадейне (Иармуфе Ветхого Завета[160]), в трех с половиной милях на юго-запад от Иерусалима, оба войска встретились[161] 28 джумады 113 г. (30 июля 634 г.). Точных сведений о ходе сражения нет; оно кончилось поражением Феодора, который, оставив свое разбитое войско на произвол судьбы, сам поспешно бежал к Ираклию в Эмессу. Император, возмущенный, вероятно, поражением брата, отослал его в Константинополь, а сам направился в Антиохию, чтобы там руководить образованием новой большой армии из войск своих и армянских, между тем как остатки войск Феодора отступили за Иордан к сильно укрепленному Дамаску.

Весть о первой большой победе правоверных была последнею земной радостью Абу Бекра; вскоре по получении ее он отошел с миром. Несмотря на то что Омар не выносил Халида, он был слишком рассудителен, чтобы дать своим личным чувствам повлиять на ход кампании; наоборот, он даже повелел Халиду продолжать войну самостоятельно, а Амру приказал пока оставаться в Палестине и пожинать плоды только что одержанной победы. Вскоре после этого сражения сдались Газа и другие города Иудеи. Затем мусульмане двинулись далее на север, заняли Неаполис (Сихем) и Себастию (Самарию). В то время как Амр доканчивал покорение Иудеи и земли самаритян, Халид направился в Галилею. Здесь наткнулся он у Бейсана (Скифополис, Бефсан) на отряд греческих войск, состоявший, вероятно, из остатков армии Феодора и присоединившихся к ним гарнизонов ближайших городов. Открыв шлюзы и спустив воду, греки превратили долину Иордана в болото; но, несмотря на это, арабам удалось отбросить их за реку и разбить наголову у лежавшего на другом берегу Фихле (Пелла) (28 зулькады 13 г. = 23 января 635 г.). После этого сражения город перешел в руки победителей, равно как и близлежащая Тивериада и многие другие местности, частью взятые приступом. И здесь окончательное покорение провинции Халид предоставил одному из своих подчиненных, Шурахбилю, сам же двинулся через землю Васан далее на север к Дамаску. Но в то время как летучие отряды его всадников делали набеги во все стороны и, как кажется, уже в январе 635 г. проникли на север до самой Эмессы, вдруг 1 мухаррема 14 г. (25 февраля 635 г.) отряд из 4000 византийцев внезапно атаковал один из таких летучих отделов, состоявший под командою Халида ибн Саида, тезки нашего Халида, близ Мерджас-Суффар[162]. Произошла горячая схватка, в которой пал сам Ибн Саид. Неудача эта замедлила продолжение военных действий дней на четырнадцать, в течение которых Халид, чтобы обеспечить себя от повторения подобных неприятных случайностей, вероятно, принужден был предпринять новые рекогносцировки по всем направлениям; после этого он обложил Дамаск (16 мухаррема 14 г. = 12 марта 635 г.), гарнизон которого не смел более выступать против арабов в открытом поле. Осада затянулась надолго; в деле крепостной войны мусульманам трудно было тягаться с греками, оставалось поэтому дожидаться того времени, когда в городе, в котором, впрочем, было немало запасов, наступит голодовка. Но и Ираклий далеко еще не покончил с организацией новой большой армии; скудость денежных средств замедляла набор, а он хорошо понимал, что для верного успеха необходимы превосходные силы. Поэтому он не мог и думать о походе для освобождения от осады этого важного пункта и пока должен был довольствоваться тем, что выслал вперед Вахана, прибывшего к нему с армянским вспомогательным войском, предписав ему прогнать отдельные летучие отряды в окрестностях Эмессы (май 635 г.), а затем попытаться как можно чаще тревожить осаждающих, благодаря чему и произошла раз стычка в одной лощине по большой дороге из Дамаска в Эмессу. Хотя она и не имела особого значения, но заставила мусульман построить укрепление к северу от города, там, где дорога спускается с гор в равнину, дабы защититься с этой стороны от всяких нападений. Наконец в раджабе 14 г. (август – сентябрь 635 г.) пал Дамаск. Есть основание полагать, что при сдаче города христианское духовенство, в высшей степени недовольное Ираклием за его церковные меры, играло более чем двусмысленную роль, хотя ввиду запутанности известий, говорящих то о капитуляции города, то о вторжении арабов в крепость силой, трудно восстановить истинный ход происшествий. Во всяком случае, жителям дарованы были необыкновенно снисходительные условия: с них требовалась лишь уплата подати; все церкви должны были остаться в неприкосновенном владении христиан. По взятии города Халид продолжал действовать по-прежнему: он оставил здесь с небольшим гарнизоном Язида, а сам пошел далее. Вахан, следуя приказаниям Ираклия, должен был отступать перед ним со своими армянами; таким образом, арабскому полководцу, подвигаясь на север между Ливаном и Антшшваном, удалось занять Баальбек, а может быть, и другие места. Народ везде встречал арабов дружелюбно; жители радовались, что избавляются от мелочных притеснений византийских чиновников, и на самом деле имели полное основание хвалить кроткое обращение мусульман. Что же касается их неизвестной религии, то едва ли она могла показаться им более противной, чем официальная ересь их бывших властителей. К сожалению, они забывали при этом, что прочна лишь та свобода, которой добиваешься собственными силами.

Однако арабы все еще не решались углубиться слишком далеко на север. В Эмессе собрались уже многочисленные императорские войска, и военные приготовления Ираклия мало-помалу приближались к концу. Императору удалось наконец собрать весьма внушительное войско; по известиям некоторых византийских историков, оно насчитывало 80 тысяч человек. Ими предводительствовал опять некий Феодор, сакелларий[163] императора; он сам лично командовал 40 тысячами императорских войск, составлявших ядро армии. Другая половина состояла из армян под предводительством Вахана и христианских арабов хассанидского князя Джабала ибн аль-Эйхама, которые, получив снова жалованье, примкнули опять к армии. Но при всей его внешней внушительности в войске не ощущалось внутренней связи. Сакелларий с Ваханом не ладили: этот последний во главе своих армян обнаруживал слишком большую самостоятельность, которая главнокомандующему, понятно, не нравилась: начались раздоры без конца. Еще хуже обстояли дела с Хассанидами; на этих людей, как доказал опыт, можно было вполне рассчитывать лишь в тех случаях, когда предстоял грабеж. Но отказываться от их помощи было опасно, ибо в таком случае они легко могли перейти на сторону противника. Давление таких больших количеств войск, когда они наконец пришли в движение (в начале 15 г. = февраль 636 г.), должно было оказаться, конечно, очень ощутительным для мусульман. Неиспытанная отважность Халида соединялась с большой долей предусмотрительности; ввиду предстоящего решительного удара он счел нужным стянуть все находившиеся