ДРАКОНЫ СЕВЕРА - Алексей Фирсов

Зеленый камзол с красными полосами и такого же цвета короткие штаны, открывавшие его стройные ноги, обтянутые белоснежными чулками. В разрезах камзола виднелось белоснежное белье. На ногах короткие сапожки со шпорами. На широком поясе с золотыми медальончиками кинжал в серебряных ножнах и меч–бастард.

Я поднялся из‑за стола.

Дворянин, изящным жестом снял, берет и поклонился.

— Честь имею, барон Хэрри Эльсинер!

— Грегори, лорд Холлилоха.

Я предложил гостю кресло и сел напротив. Карие глаза выдавали уроженца юга.

— Прошу простить, Грегори, что я явился без приглашения, но я ваш сосед и признаться, любопытство было невыносимым! Весь город говорит только о вас!

— Хэрри, вы, входя, что-то сказали о местной традиции?

— Вот именно! Грязную и пыльную бутылку приносят из подвала, даже не стряхнув паутину, для того чтобы вы убедились в том, что она действительно содержит выдержанное вино! Бутылка — грязь, вино — рубин! — так говорят в наших краях.

Этой же бутылки не касались, по меньшей мере, лет двадцать — вино наш ровесник!

Вы колеблетесь?! Позвольте мне его откупорить?

— Прошу.

Барон ловко и быстро откупорил бутылку, понюхал пробку, закатив глаза вверх.

— Отменное! Из подвалов монастыря Святой Жильберты?

— Вы правы, сьер барон, — подал наконец голос мэтр Окшотт.

Барон разлил вино по прозрачным стеклянным бокалам, совсем понемногу. Сощурившись, он осмотрел вино на просвет, остался доволен его рубиновым цветом, потом отпил глоток и несколько мгновений гонял вино во рту. Было очень забавно наблюдать за этими манипуляциями.

Наконец вино проглочено. Приоткрыв рот, барон прислушался к своим ощущениям.

— Лучшего не найдете и в подвалах короля! Пробуйте, Грегори!

Я отпил глоток. Вино было не сладким, скорее пресноватым, с легкой кислинкой и неожиданным послевкусием орехового ядрышка.

— Оно отдает орехом? Я прав?

— Странный ореховый привкус!

— Только на виноградниках монастыря Святой Жильберты выращивают это виноград, и заметьте, Грегори, только на южных склонах!

Барон болтал без умолка, и вскоре я уже знал о нем массу всяких вещей.

Хэрри был средним сыном барон Эльсинер, и его отправили в Конфландию в Вилларский университет. По дворянским традициям старший сын наследует титул и имущество отца, средний получал образование или отправлялся в монастырь, а младший нанимался в услужение крупным землевладельцам — герцогам или князьям церкви. Старший брат Хэрри погиб на охоте, и отец спешно вернул сына из университета и теперь прилагал много усилий для того, чтобы воспитать своего преемника из этого шалопая. На турнир Хэрри явился во главе трех рыцарей, и ему был отведен под апартаменты соседний с постоялым двором дом.

В отличие от моих рыцарей Хэрри был поглощен флиртом с любой попавшейся на пути юбкой и дегустацией вин. Предстоящие на ристалище рыцарские сражения его совершенно не интересовали.

Под его болтовню мы допили бутылку и отправили мэтра Окшотта за второй.

Выпить вторую бутылку нам помешали леди.

Со второго этажа спустилась Адель под руку с Бернадеттой.

Глаза Хэрри заблистали, и он понесся мести пол перед дамами своим роскошным пером и целовать ручки. Я представил его, и меня отправили наверх, надевать парадную одежду.

Когда я спустился вниз, уже готовый к приему, мои леди с улыбкой до ушей таяли перед Хэрри, который осыпал их комплиментами и бисером лести.

— Грегори, представь себе, Хэрри советует ехать на прием не в седлах, а в его носилках!

— Носилки?

— Это сейчас здесь самый модный способ передвижения. Я заказал себе двухместные, и вчера мне их доставили. У меня имеется восемь крепких парней — вы доберетесь до дворца в комфорте, под крышей, укрытые от нескромных взглядов!

— Грегори!

— Пожалуйста, Грегори, позволь нам?!

Леди повисли у меня на руках, строили глазки и ворковали, как голубицы. Им до смерти хотелось проехаться в носилках.

— Барон, в ваших силах осчастливить леди.

— Через несколько минут носилки будут у ваших дверей!

Раскланявшись, Хэрри исчез за дверью.

— О, Грегори, закажи нам носилки!

— Может стоит сначала попробовать этот способ передвижения?

Но леди были твердо уверены, что носилки — это именно их способ передвижения.

В сопровождении рыцарей и оруженосцев мы вышли на улицу. Слуги с фонарями стояли вдоль мостовой. Уже стемнело. Кони мотали головами, и звенели удила.

Хэрри появился из арки ворот соседнего дома в сопровождении своих рыцарей и оруженосцев верхом. Восемь дюжих молодцов в ливреях с гербами рысью принесли носилки. Между двух длинных ручек располагалась кабинка с крышей и мягкими сиденьями на двоих. Покусывая губки, чтобы не пищать от восторга, мои леди разместились в глубине носилок. Слуги подняли носилки. Мы расселись в седла и поехали.

Королевский дворец Гвинденхолла — это, по сути, огромный замок, своим фасадом возвышавшийся в глубине королевской площади. Желтый свет горел во всех высоких окнах. По мощеной площади к подъемному мосту подъезжали приглашенные участники турнира и дамы. Хэрри оказался прав — дамы приезжали в носилках.

Факелы и фонари освещали пеструю толпу рыцарей, дам, оруженосцев, слуг в разноцветных ливреях, коней в попонах с пестрыми гербами.

Но сутолоки и толкотни не было. Помощники герольдов встречали каждого прибывшего гостя и проводили к мосту, где выстроился караул гвардейцев в сияющих стальных полу доспехах с алебардами. По всему мосту стояли солдаты с факелами в руках.

Адель взяла под руку меня. Бернадетта составила пару барону. Наши рыцари- оруженосцы следовали за нами. Слуги остались с лошадьми.

Жезлоносец в пышном, раззолоченном костюме стукнул торцом жезла о каменные плиты.

— Лорд и леди Холлилоха!

— Барон Хэрри Эльсинер и баронесса Соммерсби!

Мы вошли в огромный зал для приемов. Тысячи свечей освещали его.

Сотни придворных и приглашенных заполняли это помещение. Гул от сотен одновременно говорящих людей порой заглушал музыку.

В течение следующего часа Хэрри перезнакомил меня с массой рыцарей и дам. Дамы строили мне глазки и оценивающе разглядывали мою супругу, ее платье и драгоценности. Но Адель была невозмутима и высокомерна, задрав подбородок, она вышагивала рядом со мной без тени смущения или робости.

— Прекрасно держишься, малышка, — шепнул я ей на ухо.

Она улыбнулась чуть кривой улыбкой, и я понялЮ в каком нервном напряжении находится она.

Затрубили трубы.