Готские письма - Герман Умаралиевич Садулаев

православие, а прочие мусульмане на суннитов и шиитов, новообращённые горцы Северного Кавказа тоже формировали два мощных религиозных течения. Одно мы можем назвать пансвинизмом. Суть доктрины пансвинизма состояла в том, что все свиньи, где бы они ни жили, в деревне или в лесу, являются свиньями. И запрещены пророком. Пансвинизму противостоял хабитатный дифференциализм, что бы это ни значило. Оппоненты отстаивали право диких кабанов считаться отдельным видом жизни и избежать прямого запрета пророком.

В жизни всегда так бывает, что победу одерживает учение наиболее тоталитарное, прямолинейное и цельнометаллическое. Учение же плюралистическое, гуманное и научное терпит ущерб. Пансвинисты одолели соперников. Дифференциалисты были сначала объявлены еретиками, потом физически уничтожены и идеологически изжиты. Жестокая была борьба. Горели костры, еретиков заживо жгли в башнях. Многие кланы были под корень изведены, другие покинули родные места, перешли Терек и стали христианами. Охота на кабана в Чёрных горах, в местностях, контролируемых мусульманскими племенами, была остановлена.

Что не замедлило нарушить установившееся биологическое равновесие. Сначала кабаны обрадовались тому, что горцы перестали отстреливать их на мясо, и они (кабаны) стали усиленно размножаться. Но увеличение кормовой базы подстегнуло рост численности волков. Мало того что собственные волки наплодились, а и с соседних районов, как-то прознав о мясном эльдорадо, стали мигрировать в Чёрные горы чужие шакалы, барсы, волки и даже свирепые злые медведи. Потрепав кабаньи стада, хищники принялись за отары человеческих овец, за коров, лошадей и за самих горцев.

Подпольные еретики-дифференциалисты угрюмо роптали о том, что нашествие хищников есть наказание за то, что мы предали заветы предков и оскорбили нала, отважного и свободного лесного зверя, тотем нахских племён, назвав его родственником трусливой и грязной деревенской чушки. Но власть пансвинистов была сильна и жестока. И на открытое выступление никто не решился. «Да, – сетовали старцы – всё верно. Мы сами стали трусливыми домашними животными. Наш тотем теперь – не дикий вепрь, а домашняя хрюша».

Следы великого противостояния и внутреннего народного сопротивления остались в чеченском фольклоре. Мне рассказывали вот какой печальный исторический анекдот. Однажды горец-мусульманин, знакомый с дикими лесными свиньями, но никогда не видевший настоящих домашних свиней, попал на ярмарку в казачью станицу. Он впервые увидел свинью и спросил, удивлённый: «Что это за чудесное животное?» Спутники сказали ему: «Это и есть свинья». Снял тогда горец с себя папаху, в сердцах скомкал, швырнул её на землю перед свиньёй и сказал горько: «Вай дели, свинья! Когда нам, горцам, можно было тебя, свинья, кушать, ты была маленькая, худая и волосатая! А теперь ты вот какая: толстая, гладкая, розовая, и мяса в тебе как в четырёх баранах! Но нам тебя кушать нельзя! Обманула ты нас, свинья!»

А теперь вернёмся от свиней к букам. В исторической науке прошлого века была доктрина, называемая по-немецки Buchenargument, «буковый довод» (из-за многозначности слов название доктрины можно перевести и как «книжное доказательство»). Суть доктрины такова: в индоевропейских арийских (на самом деле – германских) языках всегда есть собственные и родственные друг другу слова для обозначения дерева породы «бук». Следовательно, родина арийцев (германцев) находится в зоне обильного произрастания этого дерева. Бук не растёт в восточных степях, поэтому арии не могли прикочевать в Европу с востока. Напротив, их родиной была Северная Европа, где и произрастает бук.

А вот у славян нет своего слова для дерева «бук». Славяне заимствовали имя дерева от готского или древнегерманского boka. Значит, славяне пришли с востока, оттуда, где не было буков. И славяне не могут, строго говоря, считаться индоевропейцами (ариями). Кстати, «Бухенвальд» значит «буковый лес». Но это так, просто вспомнилось.

Потом выяснилось, что в первые века нашей эры климат был мягче, чем сейчас. И бук рос на северо-востоке Европы. А ранее бук рос на Балканах. И есть вид бука, который растёт по берегам Чёрного моря. И у нас, на Северном Кавказе, древние буковые леса. Может быть, здесь, в буковых лесах Чёрных гор зарождались германские племена. Здесь возник культ Одина-Вотана. Отсюда германцы двинулись на северо-запад, дошли до Скандинавии, а потом повернули обратно, захотели вернуться в Асгард. И готы – почти дошли.

Очень интересно. И совершенно всё равно. Если хотите, я могу не сходя с места сочинить ещё сотню таких исторических анекдотов. И какие-то из них окажутся правдой. Но это совершенно всё равно, если вы меня понимаете.

Buchenargument для меня – слово и символ книжной доктрины, извлечённой из книг и имеющей значение только для написания новых книг и сотворения новых доктрин. Например, о народах, каждый из которых самый великий и с наиболее умопомрачительной родословной. В Средние века не скрывали, зачем пишут генеалогии – чтобы обосновать своё право на власть.

И было время, когда книжное знание претворялось в жизнь, книжные доктрины становились руководством к работе, идеи овладевали массами в прямом и непосредственном смысле этого слова, и массы становились одержимы идеями, буковыми доктринами, и в какой-то момент буковая доктрина претворялась в буковом лесу. Весёлое было время. Нынче не так. Нынче тоскливо и неутешно. Я скучаю по буковым временам.

И вот дальше самое для меня интересное. Готское boka обозначало «бук», оно же именовало букву, то есть руну. Потому что первые буквы-руны готы вырезали на буковых дощечках, палочках, на буковой коре. То же самое слово во множественном числе стало означать «книга». То есть много буковых дощечек, исписанных рунами. Отсюда пошло немецкое Buch и английское book. И в русском языке – слово «буква». «Буква» значит «руна, вырезанная на буке».

Похоже, славяне могли знать руническое готское письмо. Если мы примем за аксиому, что слово «бук» и слово «буква» в русском имеют источник в готском. А не наоборот. Почему-то когда речь идёт про свиней, то можно и туда и обратно. А бук – только готский, германский. Но это забавно. И любопытно. Любопытно, что в языке, на котором мы говорим и пишем, нет ни одного случайного звука. За каждой бук-вой своя ис-тория.

Что же касается готов и гуннов, русских и чеченцев, индусов и мусульман, славян и германцев, арабов и евреев, москалей и хохлов, ариев и ниггеров, карликов и журавлей, то я всегда говорил: чума на оба ваши дома. Я исследую готов, потому что они, слава богу, все умерли. И тем милы моему усталому сердцу. Когда же и я умру, и пройду по радужному мосту, и предстану перед собакоголовым богом, который станет взвешивать на железных весах мою печень, чтобы определить дальнейшее назначение: нирвана, преталока, эллизиум, поля счастливой охоты, вальхалла или снова мидгард, то