Девушка друга - Инна Инфинити

из-за залета и страдала по Владу вместо того, чтобы радоваться беременности и наслаждаться прекрасным периодом ожидания малыша.

— Она же маркетологом работает. Спросить у нее про работу для тебя? Может, возьмут хотя бы на стажировку для наработки опыта?

Возвращаю спагетти в кастрюлю и разворачиваюсь к Владу всем корпусом.

— А где именно она работает?

О том, что Нина училась на маркетолога, я помню. Тем же летом после Турции она собиралась устраиваться в какой-то банк. Но устроилась ли, не знаю.

— В банке. Она занимается программой лояльности.

У меня аж воздух из легких выбивает. Это не работа, а мечта.

— Думаешь, у них есть вакансии для студентов без опыта?

— Пока не спросим, не узнаем. Ну и ты же не претендуешь на полную ставку с большой зарплатой. Можно начать с бесплатной стажировки.

— Спроси у нее, пожалуйста, — прошу жалобно.

Я бы сама спросила у Нины, но будет странно, если, не общаясь с ней больше трех с половиной лет, я вдруг напишу с вопросом про работу. Нина, кстати, была на похоронах Арсения. Подходила ко мне и соболезновала. Но в тот день много кто подходил. А мне было так тяжело, что я еле выдавливала из себя слово «Спасибо» на их соболезнования.

Нина не любила Арса. Называла его «плохим человеком» и «мерзким типом». Ну, возможно, в школе Арсений действительно перегибал. У Сени, как и у Влада, были компьютерные мозги. Только для Соболева компьютеры — это страсть, а для Арса они были баловством. Арсений знал программы по взломам личных аккаунтов в соцсетях, почтовых ящиков и забавлялся этим в школе.

— Хорошо, спрошу.

— Спасибо.

— Да пока не за что.

Я отворачиваюсь обратно к плите. Добавляю в кастрюлю со спагетти приготовленные на сковородке морепродукты. Осталось нарезать салат. Мою овощи под краном, достаю салатницу из шкафчика над раковиной.

— Тебе помочь? — Влад прерывает молчание. — Давай нарежу салат.

Удивленно поворачиваю на него голову.

— Ты умеешь делать салат?

— Конечно.

— Три с половиной года назад ты не умел.

На несколько секунд воцаряется тишина. По его темно-карим глазам вижу: Влад сейчас думает о том же, о чем и я. А именно, память отбросила его в то судьбоносное лето, когда я прилетела из Израиля в Москву и поселилась на время у Соболевых. Родителей Влада и его сестры не было, мы жили две недели вдвоем. Из еды была пицца и доставка из близлежащих ресторанов.

— Ты тоже не умела готовить три с половиной года назад. А сейчас вон какие шедевры делаешь, — кивает на мою пасту с морепродуктами.

Меня разбирает легкий смех. Я не представляю Влада за готовкой. Его максимум — погреть в микроволновке уже готовую еду.

— Я давно живу один, — напоминает. — По-твоему, чем я питаюсь?

— Пиццей, роллами и пельменями из «Вареничной № 1», — отвечаю незамедлительно.

Это именно то, что тем летом Влад заказывал чаще всего, пока не было его родителей. Теперь его очередь смеяться. И я вдруг понимаю, что не смеялась вместе с Владом... Сколько я не смеялась вместе с ним? Все те же три с половиной года. Вместо ответа Влад встает со стула, закатывает рукава на рубашке, берет деревянную доску, нож и принимается нарезать овощи для салата. Я отхожу в сторону и с любопытством наблюдаю.

— В тебе жил скрытый талант, — иронично роняю.

Влад ухмыляется.

В дверь на кухню раздается стук, и заглядывает няня:

— Мы закончили.

Иду провожать ее в прихожую. Пока няня одевается, задаю вопросы про Кирилла. Она хвалит сына, а я растекаюсь лужицей, слыша комплименты в адрес своего ребенка. Конечно, мой сын самый умный, самый сообразительный, самый чудесный мальчик на свете.

Когда возвращаюсь на кухню, Кирилл сидит на руках у Влада и увлеченно с ним болтает. Это уже привычная для меня картина. Мне иногда кажется, что я этим двоим мешаю. Такая у них идиллия. Перевожу взгляд на столешницу. Рядом с моей пастой стоит салат. Ну просто диво дивное. Соболев больше не заказывает коробки пицц, а готовит сам. Где это записать? Побыстрее бы пришли с работы родители, и мы сели ужинать. Я обязана попробовать салат Влада.

 

Глава 76. Жизнь продолжается

Время до лета пролетает быстро. В июне я сдаю сессию и перехожу на последний четвертый курс. Близится первое июля — годовщина смерти Арсения. В этот день мы соберемся всей семьей, поедем на кладбище, потом будут поминки. Но накануне я еду на могилу Арса одна. Я часто сюда приезжаю. Рассказываю Сене про свои дела, про Кирилла. Мне кажется, так он меня слышит. А сейчас просто молчу. Смотрю на фотографию Арса на памятнике и не знаю, что сказать. Я чувствую себя виноватой перед мужем. Не только в том, что в тайне за его спиной любила Влада. Много в чем. Мне кажется, я была холодна и груба с Арсом. Много от него требовала и мало давала.

Почему осознание таких вещей приходит к нам, когда становится слишком поздно? Чувство вины перед Сеней грызет меня каждый день. Кручу на безымянном пальце правой руки обручальное кольцо. Я не снимала его год. Недавно мама мягко напомнила, что мне всего двадцать два, и моя жизнь продолжается. Родители боятся, что я не устрою свою личную жизнь и до старости останусь одинокой. А я даже думать об этом не хочу. И уж точно у меня нет желания ходить с кем-то на свидания. Еще Влад не перестает крутиться рядом. У меня уже нет в его сторону столько негатива, как раньше. Я нормально с ним общаюсь. Наверное, у нас какое-то подобие дружбы. Я всегда могу обратиться к нему за помощью, и он не откажет. Многое он делает для нас с Кириллом сам, без просьб с моей стороны. Влад, кстати, договорился с Ниной о стажировке для меня. Вакансий у них в банке нет, тем более для студентов без опыта, а вот на практику летом согласились меня взять. Мне ничего не заплатят, так как стажировка бесплатная, но зато получу какой-никакой опыт и строчку в резюме.

Практика началась сразу, как я закрыла летнюю сессию, и продлится до августа. Няни летом нет, она, как обычно, уехала на дачу возделывать огород. Так что я вожу Кирилла в сад на полный день. Думаю, так и оставлю. Ребенок хорошо адаптировался в детсаду, болеет намного