Сборник "Один плюс один" - Дмитрий Громов

…Со всех сторон мигали вспышки, на них были открыто устремлены стволы телекамер, ранее искусно замаскированных в выступах стен, и какой-то человек в белом смокинге и с ослепительной улыбкой все говорил и говорил в микрофон, обращаясь к ним, а Эдди никак не мог понять, что он говорит. Он все еще не верил, что они дошли.

- Эдвард Мак-Грэйв… Победитель… Герой… Приз в тысячу лайф-карт… Народ приветствует… Поздравляю…

- Я дошел не один! Мы дошли вместе с Максом! Он тоже… - крикнул Эдди; тут он увидел в толпе улыбающегося и машущего им рукой очкарика, и наконец потерял сознание…

…Они втроем сидели в маленькой квартирке очкарика (Эдди так и не удосужился узнать, как того зовут) и пили дешевый виски с синтетическим кофе. Очкарик что-то говорил, но Эдди думал о своем, почти не слушая его. Только одна мысль билась у него в мозгу: "Дошли! Дошли! Все-таки дошли!"

Постепенно сквозь эту мысль все же пробился голос очкарика.

- …Понимаете, они сами не знают, что создали! Это не просто система ловушек, не просто проверка на выживаемость. Тот, кто проходит все восемь кругов до конца, становится Человеком. Вы понимаете - Человеком! С большой буквы! Вот вы, Эдди, разве когда-нибудь помогали другим в ущерб себе? А тут вы чуть не погибли, но тащили Макса до конца, спасли ему жизнь, а потом отдали ему половину приза. И Макс тоже спас вам жизнь там, внизу. Вы стали Людьми, понимаете?!

"А ведь верно, - подумал Эдди, - он прав. Мы действительно изменились. Это как чистилище. Кто прошел его - очистился, кто не прошел - попал в ад."

Эдди протянул руку к стакану с виски - нет, хотел протянуть руку, но не успел - стакан сам скользнул к нему в ладонь. Он даже не заметил, как это произошло. "Так не бывает! Я пьян. Или сплю. Или…" - он вдруг вспомнил стрелявшие по несколько раз однозарядные гранатометы, чудом огибавшие его и Макса флай-брейкеры, свой безошибочный выбор пути в "лабиринте", "линию жизни" Макса… Да, они должны были давно погибнуть, но чудом остались в живых. Чудом ли?

"Вы стали людьми"… Да, людьми. Но не совсем людьми. Или, если угодно, более, чем людьми. Вот вам и самоорганизующиеся системы! Выходит, эти умники-программисты были не такими уж дураками…" - и тут Эдди заметил, что очкарик с улыбкой наблюдает за ним.

1990 г.

ПОЕДИНОК

"…Тогда я выше гор, выше неба!.. Я неуязвим!"

Ю. Эдлис, «Жажда над ручьем».Фрагменты из монолога Франсуа Вийона.

Кадзияма проснулся и открыл глаза. Над ним покачивалась ветка дерева, слегка позолоченная восходящим солнцем. Сквозь листья виднелся клочок ярко-голубого неба. На секунду Кадзияме показалось, что он у себя дома, на Окинаве, лежит под ветвями старой сакуры, которую посадил еще его дед. Но тут же вспомнил: дом его далеко отсюда, а сам он сейчас на севере Индии, в глухой, забытой Богом и людьми деревушке, куда забрел в своих долгих странствиях.

Мимо прошел худощавый пожилой крестьянин в одних подкатанных холщовых штанах, с мотыгой на плече. Он с любопытством взглянул на расположившегося под деревом японца и пошел дальше. Кадзияма жил здесь уже неделю, и вскоре собирался отправиться дальше - он нигде подолгу не задерживался. Японец поднялся, подошел к протекавшему неподалеку ручью, умылся, сделал несколько глотков холодной, вкусной воды и, вернувшись под дерево, уселся в позу "лотоса". Это утреннее время он всегда посвящал размышлениям. Вот уже несколько лет Кадзияма бродил по свету. Он пересек весь Китай, Тибет, Гималаи - и вот теперь оказался в Индии. Он не знал, что ищет. Ему нравилась кочевая жизнь - новые люди, новые города, горы, бескрайнее небо. И пока он шел, он чувствовал: что-то меняется внутри него; он постоянно обновлялся, приближаясь к еще неясной ему цели. Кадзияма чувствовал - цель близка. Быть может, завтра, или послезавтра, или через неделю он достигнет ее. А даже если понадобятся еще годы - что за беда? Он не знал, что это будет, но чувствовал: он придет именно к тому, что ему нужно…

…Кадзияма открыл глаза и вновь вернулся к окружающему миру. С площади слышался какой-то шум, возбужденные голоса, и Кадзияма отправился посмотреть, что там происходит. Он не отделял себя от других людей, не считал себя выше - он был одним из них. Наверное, поэтому его всегда принимали, как своего, хотя и знали, что он чужестранец.

Посреди площади стояли два пыльных джипа, и четверо индийцев выгружали из них тюки с палатками, чемоданы и другие вещи. Руководил разгрузкой толстый краснолицый европеец в пробковом шлеме и костюме цвета хаки. "Англичанин," - отчего-то решил Кадзияма. И был уверен, что не ошибся. Другой англичанин, высокий и сухощавый, не вынимая изо рта длинной трубки, разговаривал с деревенским старостой. Вокруг сгрудились местные, с интересом прислушиваясь к разговору.

- Да, разрешение у нас есть, - приезжий извлек из кармана некую бумагу.

Староста долго читал, шевеля губами, потом вернул бумагу сухощавому.

- Пожалуйста, располагайтесь. Может, вы хотите остановиться в одном из домов?

- Нет, у нас есть палатки. Кроме того, я думаю, мы здесь долго не задержимся. Нам потребуется два-три дня, не больше. Сегодня отдохнем с дороги, а завтра начнем охоту.

- Ну вот, а говорили, теперь на тигров охотиться нельзя. А им, значит, можно? - удивленно сказал пожилой крестьянин, стоявший рядом с Кадзиямой, и почесал в затылке.

- А им все можно. Иностранцы, - уважительно отозвался другой.

Кадзияма молча кивнул, соглашаясь, и пошел прочь. Все ясно. Эти двое дали взятку чиновнику в Дели, и тот выписал им лицензию на отстрел тигра. Японец вернулся под дерево и начал готовить свой немудреный завтрак. Он не любил шумных и нахальных европейцев, бесцеремонно вторгавшихся в чужую жизнь, всюду совавших свой нос в поисках развлечений, экзотики и острых ощущений.

"Что за радость охотиться, когда все преимущества на твоей стороне? - думал японец. - Обычно они стреляют, даже не выходя из джипа - к чему утруждать себя и подвергать хоть какой-то опасности?.. Охота - поединок на равных, а не кровавая забава, какой ее сделали в последнее время… Поединок. Один на один. Без оружия…"

…Был уже вечер, когда Кадзияма подошел к палатке англичан. Оба европейца сидели на раскладных походных стульях у небольшого столика, на котором стояли бокалы и бутылка виски. Толстый англичанин дымил сигарой, высокий курил неизменную трубку.

Кадзияма поздоровался, слегка поклонившись. Оба англичанина с интересом уставились на него.

- Вы японец? - осведомился наконец сухощавый.

- Да.