Плач демона вне закона (народный перевод) - Ким Харрисон

Его челюсть отвисла, и я прижала колени к груди.

— Идиот, — пробормотала я.

Мой взгляд скользнул на часы, потом на покрытые пеной окна. Свет снаружи покраснел и стал еще неприятнее, ветер усиливался. Горгульи, возможно, могли обеспечить нам здесь безопасность ночью, но как только взойдет солнце, они окаменеют. Но хуже всего не то, что у меня не было времени, чтобы сотворить заклинание, а то, что, возможно, я даже не получу образец. У меня было плохое предчувствие, что Миниас появится здесь сразу же, как только освободиться. Дженкс, поторопись.

Трент скреб ботинком истлевшее ковровое покрытие, обнажая находящееся под ним дерево.

— Жаль. — Ну да. Это меняет дело к лучшему. — Если будет всего один пропуск, то я попробую вернуть вас, — внезапно сказал он.

Удивление захлестнуло меня, почти причинив боль, и я быстро подняла голову.

— Прошу прощения?

Он уставился на входную дверь, выглядя так, будто во рту у него было что-то неприятное.

— Возможно, мы не сделали бы этого без Дженкса. Если Миниас посчитает его за человека, то я попытаюсь договориться еще о двух переходах. Если смогу.

Я вдохнула и позабыла о том, как надо дышать.

— Почему? Ты ничего нам не должен.

Его губы разомкнулись и сомкнулись, он пожал плечами.

— Я хочу быть больше, чем… этим, — сказал он, указав на себя.

Что, черт возьми, происходит?

— Не поймите меня неправильно, — сказал он, украдкой взглянув на меня, и отвел взгляд в сторону. — Если придется выбирать — послать домой вас и стать героем или стать ублюдком, отправившись домой самому, и спасти свой вид, я выберу второе. Но я попытаюсь отправить домой и вас. Если получится.

Я вдохнула и выдохнула, я хотела понять, что изменилось в нем. Должно быть, это Кери. Полное презрение женщины к Тренту начало действовать на него; она не оправдывала его действия и видела насквозь все его поверхностные попытки исправить свои прошлые прегрешения — она думала, что эти попытки делали его хуже, а не лучше. Ее душа была черна, ее прошлое было грязным от немыслимых деяний, но она держалась с достоинством, зная, что, хотя она безнаказанно нарушила закон, она не изменила тем, кому была преданна и кого любила. И возможно, Трент впервые видел в этом силу, а не слабость.

— Она никогда не сможет полюбить тебя, — сказала я, и он закрыл глаза.

— Я знаю, но кто-нибудь смог бы.

— Ты — все еще ублюдочный убийца.

Его глаза открылись — зеленые пятна в окружающей нас пыльной серости.

— Это и не изменится.

Это то, во что я ещё могла поверить. Ощущая необходимость двигаться, я поднялась и направилась к статуе, чтобы встать перед ней.

— Дженкс? — Закричала я. — Лунный свет уходит, у нас заканчивается время! — Уже слишком поздно создавать проклятие. Нам надо хватать образцы и бежать.

— Вы сами не столь невинны, — сказал Трент. — Прекратите бросать в меня камни.

Эти слова заставили меня напрячься, и я обернулась.

— Я получила демонскую копоть, пытаясь спасти свой зад. Никто при этом не умер.

Слегка разозлившись, Трент согнул ноги в коленях и встал на верхнюю ступеньку, повернувшись ко мне лицом.

— Такая хорошая дружелюбная ведьма, помогает ФВБ и маленьким старым леди находить их фамилиаров. Сколько трупов у ваших ног, Рэйчел?

Жар пронзил меня, и дыхание перехватило. О, чёрт. В моем прошлом были мертвецы. Я жила с вампиршей, которая, вероятно, убивала людей, и я охотно приняла это. Руки Кистена также не были чисты. Дженкс убивал, чтобы спасти своих детей, и сделает это снова, не задумываясь. Я преднамеренно убила Питера, хотя он и хотел умереть.

— Питер не считается, — сказал я, подбоченясь, и Трент кивнул головой так, будто я была ребенком. — Ты сам лично убиваешь людей, — с негодованием произнесла я. — Прошлым летом ты убил трех веров из-за денег и собирался позволить моему другу взять на себя вину. А Бретт только хотел ощущать свою принадлежность к чему-то.

То, что это все еще причиняло мне боль, удивило меня.

— Мы — одинаковые, Рэйчел. Мы оба готовы убить, чтобы защитить то, что для нас важно. Просто это происходило со мной намного чаще. Вы убили живого вампира, чтобы защитить ваш образ жизни. То, что он хотел умереть, было просто приятным стечением обстоятельств.

— Между нами нет ничего общего, — сказала я. — Ты убиваешь ради бизнеса и прибыли. Я поступила так, потому что должна была это сделать, чтобы сохранить равновесие между вампами и верами, — кипя от возмущения, я посмотрела на него сверху вниз, поскольку он присел на ступеньку. — Или ты считаешь, что я не должна была этого делать?

Убийственно улыбаясь, Трент ответил:

— Нет. Вы все сделали правильно. Я бы поступил точно так же. Я говорю о том, что некоторые из нас были бы вам очень признательны, если бы вы прекратили работать против системы и начали работать на неё.

— С тобой? — Язвительно спросила я, и он пожал плечами.

— Ваши способности и мои связи. Я собираюсь изменить общество. А вы сможете иметь в нём право голоса.

Чувствуя отвращение, я повернулась к нему спиной, скрестив руки на груди. Демоны вот-вот прищемят нам носы, а он всё ещё пытается нанять меня на него работать. Хотя я уже была здесь, и делала именно это. Господи, какая же я идиотка.

— Я уже имею в нём право голоса, — тихо пробормотала я.

— Рэйч? — Послышался мелодичный голос из-за статуи, и мое сердце подскочило. — Я достал Ала.

Я удержалась, чтобы не прыгнуть к нему на встречу. Пульс участился, когда Дженкс вылетел из-за статуи с тянущейся за ним тонкой лентой золотой пыли.

— Я искал твой образец, — сказал он, опуская на мою ладонь розоватую пробирку размером с гвоздь, наполненную черным густым осадком. — Но там его нет. Я думаю, ты была фамилиаром Ала недостаточно долго. Если Ал когда-либо попробует повернуть проклятие вспять, он окажется перед необходимостью получить твой образец.

— Спасибо, — потрясенно сказала я, в то время как сама смотрела на небольшое количество непонятного вещества, которое было Алом. Я рисковала своей жизнью ради этого. С громко стучащим сердцем я посмотрела на часы Айви — десять минут до восхода солнца. Чем я и собиралась воспользоваться прямо сейчас.

— Найди образец для Трента, — сказала я, делая шаг в сторону круга, уже нарисованного на деревянном полу в том месте, где был сожжен ковер. Я не собиралась касаться линии и устанавливать с ней связь, если только нам не помешают. В этом случае не имеет значения, стану ли я звонить в их проклятый колокол или нет.

Трент последовал за мной, и я чуть не врезалась в него, когда он попытался посмотреть на кровь Ала.

— Это оно? — Спросил эльф, и я отодвинулась назад от его протянутой руки. — Этому образцу более пяти тысяч лет. Он не может быть в хорошем состоянии.

Крылья Дженкса агрессивно захлопали.

— Это магия, ты, большой пердящий хрен. Если ты можешь считать информацию с образца ДНК противного мумифицированного трупа эльфа, то Рэйчел может использовать пятитысячелетнюю кровь для демонского проклятия.

Я опустилась на колени внутрь круга и отложила в сторону драгоценный пузырек, чтобы счистить грязь с того, что осталось от обожженного огнем дуба.

— Как насчет моего образца? — Спросил Трент, его голос был так напряжен, будто в последний момент мы могли его предать. Его глаза были очень зелеными, и я видела блуждающие в них эмоции.

— У меня нет возможности найти его, — Дженкс спустился вниз на дюйм. — Я никак не могу определить древнего эльфа до Проклятья. Мне бы очень помогло, если бы я знал имя.

Трент взглянул на меня, его лицо стало замкнутым от внезапного нервного напряжения.

— Попробуйте поискать Калласи, — сказал он, и мои движения замедлились. Калласи? Возможно, более старая версия фамилии Каламак?

— Секундочку, — выпалил Дженкс и умчался.

Одинаково сильно нервничая как из-за того, что я делаю, так и из-за Трента, наблюдавшего за моими действиями, я взглянула на свой магический инвентарь. Белая свеча, служащая огнем очага — здесь. Уродливый здоровенный нож — на месте. Две свечи, олицетворяющие меня и Ала — тоже на месте. Пакетик морской соли — здесь. Безбожно дорогой кусочек магнитного мела, который я не собиралась использовать — также на месте. Небольшая пятиугольная пирамида, сделанная из меди, — здесь. Написанные Кери инструкции и фонетическая запись проклятья на латыни — скручены в свиток и убраны на дно моей сумки — мне это не нужно. Я всё запомнила, пока сидела на ступенях у алтаря базилики.

Чувствуя на себе взгляд Трента, я зажала фитиль белой свечи, при этом бормоча:

— Consimilis, calefacio*, — итак, я начала творить заклинание. Накопленная во мне энергия вылилась, что меня порадовало, потому что я зажгла одну свечу, которая олицетворяла огонь очага, вместо того, чтобы зажечь две свечи по отдельности при помощи магии. Пламя замерцало, как лучик чистого света среди грязного воздуха, и я задержала дыхание и сосчитала до десяти. Не появилось ни одного демона. Как я и ожидала, они не узнают, что я здесь, пока я не коснусь линии. Я могла продолжать заклинание.