Голубой горизонт - Уилбур Смит

Джим выронил пустой мушкет, схватил саблю, которую воткнул в древесину фургона, чтобы была под рукой, и пробил грудь воина, нацелив удар под его правую руку. Когда воин начал падать, Джим вытащил саблю, снова воткнул в доску и потянулся за заряженным мушкетом, который уже подавал ему мальчик.

– Молодец, – сказал он и застрелил следующего нападавшего, который пытался подняться по стенке фургона. Джим взглянул направо и увидел, что Луиза вернулась на свое место рядом с ним. Платье ее было распорото, и сквозь прореху виднелась нежная кожа.

– Ты не ранена?

Он ободряюще улыбнулся ей. Лицо и руки Луизы почернели от порохового дыма, и глаза по контрасту казались туманно-голубыми. Она без улыбки кивнула и взяла из рук мальчика ружье. Подождала, давая возможность следующему воину начать подъем на баррикаду, и выстрелила. Качнулась от отдачи, но воин закричал – дробь разорвала ему лицо и горло – и опрокинулся на того, кто стоял за ним.

Джим потерял представление о ходе времени. Все смешалось в дыму, поту и ружейном огне. Дым душил, пот тек в глаза, выстрелы оглушали. И вдруг, совершенно неожиданно, воины, которые мгновение назад роились, как пчелы в улье, исчезли.

Защитники удивленно смотрели им вслед, отыскивая мишени; они ошеломленно увидели, что воины бегут вверх по склону, унося с собой раненых.

– На лошадей! Надо догнать их! – крикнула Луиза Джиму.

Он был поражен ее агрессивностью и пониманием тактики.

– Подожди! Они еще не разбиты. – Он показал на отступающих. – Смотри. Половина сил Манатаси еще в резерве.

Луиза заслонила глаза. И увидела под вершиной холма ровные ряды: воины сидели на щитах в ожидании приказа наступать.

Подбежали пастушки с бутылками воды. Все глотали, давились, пили снова, в спешке расплескивая воду. Джим торопливо прошел вдоль линии, расспрашивая людей.

– Вы не ранены? Все в порядке?

Невероятно, но никто не был ранен. Ближе всех к ранению оказалась Луиза: ассегай разрезал ее платье.

Она прошла в свой фургон и вскоре появилась снова. Лицо и руки она отскоблила докрасна. На ней было чистое платье, волосы обвязаны выглаженным платком. Она помогла Заме снова разжечь костер и наскоро приготовить защитникам еду. Джиму она принесла оловянную тарелку с ломтями хлеба, кусками жареной оленины и маринованными овощами.

– Нам повезло, – сказала она, глядя, как он поглощает еду. – Я не раз была уверена, что нас уничтожат.

Джим покачал головой и с набитым ртом ответил:

– Даже самые храбрые воины не устоят под ружейным огнем. Не бойся, Ежик, нам трудно, но мы выдержим.

Она видела, что он хочет убедить ее, хотя сам сомневается, и улыбнулась.

– Что бы ни пришло, мы встретим это достойно.

В это время на холмах снова зазвучало пение. Защитники, лежавшие в тени фургонов, встали и заняли свои места на баррикаде. Свежие воины выступили вперед, сменив раненых и утомленных, рассеянных по полю боя. Перед наступающими когортами танцевала Манатаси в сопровождении барабанщиков.

Джим снял со стойки свое лучшее лондонское ружье. Проверил заряд. Луиза наблюдала за ним.

– Если я убью волчицу, стая растеряется, – сказал Джим.

Он отошел от фургона и измерил расстояние. Дальность чересчур большая даже для этого ружья. Поднялся ветер, он изменит траекторию даже тяжелой пули. Пыль ухудшает обзор, а Манатаси вьется змеей. Джим передал подзорную трубу Луизе.

– Отметь, куда я попаду, – попросил он и собрался, высоко держа ружье и выжидая. Ветер резко свистел у его щеки, потом стих. В то же мгновение в облаке пыли образовался просвет, и Манатаси подняла руки над головой и застыла в драматичной позе. Джим приподнял ствол и поймал Манатаси в поле прицела. Он не пытался удержать ее там, но равномерно повел мушку по раскрашенному телу. В то же время указательным пальцем он выбрал слабину спускового крючка и выстрелил, целясь чуть выше, чтобы компенсировать падение пули в полете.

На мгновение отдача и дым лишили Джима возможности видеть, потом его взгляд снова сфокусировался. Пуля преодолела расстояние в одно мгновение, и Джим увидел, как Манатаси повернулась и упала.

– Ты попал! – возбужденно закричала Луиза. – Она упала.

Воины заворчали, как рассерженный зверь.

– Это подорвет их боевой дух, – воскликнул Джим. Но тут же разочарованно сказал: – Милосердный Иисус! Глазам своим не верю!

Манатаси встала. Даже издалека Джим видел розовое на ее коже, алый лепесток крови потянулся по ее боку.

– Пуля скользнула по ребрам, – сказала, глядя в подзорную трубу, Луиза. – Она только легко ранена.

Манатаси повернулась перед воинами, показываясь им, доказывая, что жива. Они ответили радостными криками и подняли щиты, приветствуя ее.

– Байетель! – ревели воины.

– Зии! – кричала королева. – Зии! Амадодал!

И она завыла. От этого звука воины обезумели.

– Зии! – призывали они себя и окружающих, надвигаясь на фургоны, как лава из жерла вулкана. Манатаси продолжала приплясывать в голове колонны.

Джим схватил второе, парное ружье и снова выстрелил, стараясь выделить извивающуюся стройную фигуру на фоне черной стены. Индуна в высоком уборе из перьев, бежавший рядом с королевой, высоко вскинул руки и упал, пораженный пулей, но Манатаси продолжала плясать. Распаляясь от гнева, она с каждым мгновением казалась все более сильной.

– Стойте спокойно и ждите возможности, – призывал Джим своих людей.

Первый ряд нападающих преодолел открытое пространство и начал перебираться через груды мертвых и умирающих.

– Пора! – крикнул Джим. – Огонь! Задайте им перцу!

Первый ряд воинов словно наткнулся на каменную стену, но бегущие сзади отбрасывали мертвых и раненых и устремлялись навстречу новому залпу. Стволы мушкетов обжигали пальцы. Сталь так раскалилась, что могла воспламенить порох, когда его насыпали в ствол. Мальчики окунали ружья в воду, чтобы охладить их, стволы шипели, поднимая пар. Но даже в спешке мальчики старались не погружать в воду затворы и не промочить фитили.

Необходимость охлаждать ружья сказалась на шквальности огня. Защитники баррикад отчаянно кричали, требуя заряженные мушкеты. Некоторые из младших мальчиков сильно устали и впали в панику. Луиза оставила свое место у баррикады и побежала назад, успокаивая и ободряя их.

– Помните, чему вас учили! Работайте спокойно, не торопитесь!

Сквозь пороховой дым Джим поверх голов нападающих снова увидел Манатаси. Она бежала сразу за первыми воинами, посылая их вперед, в атаку, дикими криками и воплями призывая их к еще большим стараниям. Многие воины уже перебрались через груды тел и оказались под баррикадой, на которой стоял Джим. В их ноздрях держался запах крови, на лицах было хищное выражение. От их крика цепенели души и слабели руки защитников.