Секретные академики - Владимир Губарев

— Почему же? Ведь тому же Газпрому они нужны?

— Это единичный пример сотрудничества. В рамках совместной работы Газпрома и Академии наук. Подписан некий «Протокол о намерениях», но программы работ нет. Слова пока не реализуются в дела. Это весьма распространенное явление в нынешней нашей жизни.

— За счет чего же живет современный научно-исследовательский институт РАН?

— Источников финансирования несколько. В первую очередь это Российский фонд фундаментальных исследований и Государственные научные программы, которые раньше шли по линии Министерства науки, а теперь Министерства экономики. У нас большое количество грантов Сороса, пожалуй, мы входили в пятерку лидеров: на 130 научных сотрудников у нас 18 грантов.

— Это говорит об актуальности исследований?

— Безусловно! За «красивые глазки» такие гранты не дают… У нас было еще штук восемь грантов Европейского сообщества, четыре гранта под названием «Коперникус». Плюс ко всему этому мы суетимся в добывании денег…

— Вы так и не сказали о своей новой страсти в науке?

— В последние пять лет у меня четко определились личные интересы. Они связаны с теми явлениями, которые многие десятилетия ученые не могли объяснить.

— Звучит загадочно.

— Началось все с космических лучей. Один из сотрудников регулярно рассказывал мне о них. Он строил разные гипотезы, но они не укладывались в разумные рамки. Надо было установить связь между их энергией и той частотой, с какой они поступают на Землю… Потребовалось подробное обоснование этого процесса… Обычно я работаю, когда нахожусь далеко от телефонов, заседаний и ежедневной суеты… В такой ситуации я оказался в Южной Корее, где мне пришлось ждать самолет несколько дней — связь Сеула с Москвой в середине 90-х годов была еще редкой… Я кое-что посчитал, обосновал некоторые явления в космических лучах… Статья вышла в конце года. И тут мне раздался звонок от одного из коллег, и он сказал, что зависимости, приложенные к космическим лучам, описывают и частоту землетрясений. Меня это заинтересовало. Вскоре я дал объяснение этому явлению… Дальше — больше… Я занялся землетрясениями…

— Между космическими лучами и ими есть общее?!

— Важен подход, а именно та энергия, которая начинает процесс. В случае с космическими лучами — это взрыв сверхновой звезды. В галактике лучи ускоряются, и в конце концов достигают Земли.

— Взрыв сверхновой приводит к землетрясениям?

— Нет, конечно. Речь идет о подходе к проблеме. Он похож на тот, что происходит и в земной коре. Если в систему вводится энергия, то дальнейшее происходит по определенной закономерности, которые типичны и для звездных систем, и для Земли. Грубо говоря, я попытался ответить на вопрос: почему крупные события случаются именно в это время и таком-то месте… Потом оказалось, что мои выводы объясняют и сильные ветры, что возникают в атмосфере и так далее.

— Метод оказался универсальным?

— Да, если мы знаем мощность, которую вводим в систему, то уже можем определять частоту таких событий, как землетрясение, и предсказывать их для вполне конкретных районов.

— Общий взгляд в науке по-прежнему актуален?

— Создалось неверное представление, что каждый ученый должен заниматься лишь своей, очень узкой областью, мол, только в этом случае можно стать высококлассным специалистом. Такой подход оправдан, но все-таки нужно иногда подниматься над сиюминутностью бытия и смотреть более широко, глобально.

— Георгий Сергеевич, можно несколько ««странный» вопрос: ваше прошлое, ваши предки помогают вам? Или это совсем иной мир?

— Отец прививал любовь к прошлому… Да и отношение к культуре иное: с детства шло воспитание, все-таки традиции в семье. Было развито эстетическое чутье, оно способствовало более тонкому пониманию, что верно и что ошибочно. И это помогало в науке. Конечно, причастность к великому роду рождает гордость за предков, уважение к ним. Естественно, ты не вправе опорочить их, ты должен продолжить их дело.

— А дело это — могущество России?

— Ее прошлое и ее будущее! Не только сила, но и разум ее…