Российская история в лицах - Владимир Фортунатов

В новой исторической обстановке официальный проповедник-публицист постепенно превращался из прогрессивного деятеля в последовательного консерватора. Он оставался в своем амплуа блестящего панегириста, но уже стал оправдывать существующий порядок даже и в тех случаях, когда он противоречил его собственному идеалу. Впрочем, и в эту тяжелую для него пору Феофан все-таки оставался человеком, высоко ценившим и, по возможности, отстаивавшим науку и просвещение. В лучших своих произведениях он представлял критически-обличительное направление, в рамках возможного выступал против невежества, ханжества и суеверия, а также показной псевдоучености. Его идеалом был просвещенный человек в просвещенном государстве. Феофан сатирически изображал современную ему русскую жизнь. Его, может быть с некоторым преувеличением, можно назвать первым русским сатириком, первым представителем того направления, к которому впоследствии примкнули лучшие литературные силы. Влияние Прокоповича обнаруживается в сатирах Кантемира, в которых можно найти идеи, образы из проповедей петровского публициста. Труды Феофана Прокоповича досконально изучал В. Н. Татищев. Умер певец неограниченного самодержавия в России Феофан Прокопович 8 сентября 1736 г. Но дело его живет. Риторика Феофана явно слышится в пафосных выступлениях некоторых современных российских идеологов и политиков.

4.5.2. Ксения Петербургская – покровительница страждущих

Ксения Петербургская была юродивой. Расцвет русского юродства пришелся на время Московского царства, а Ксения жила уже в просвещенном XVIII в.

Св. Блаженная Ксения Петербургская.

«Юродивыми не всегда становятся по собственной воле, сознательно идя на этот высокий духовный подвиг. Бывает так, что внезапно нагрянувшая беда, потрясение в одночасье ломают жизнь, меняют судьбу. Потеря любимого человека, в котором был заключен весь смысл существования, заставляет скорбящее любящее сердце искать истинного утешения. И тогда удаляется человек от мира земного, от его зыбкого, призрачного счастья и открываются ему новые, неведомые раньше горизонты безбрежного духовного мира, и становится он ближе к Богу…»[80]

Реальность и жизненность данного утверждения подтверждает, например, судьба россиянина Виталия Калоева, потерявшего жену и детей в авиакатастрофе.

Ксения Григорьевна Петрова родилась около 1731 или 1732 г. Она вышла замуж за Андрея Петрова, певчего придворной капеллы, имевшего довольно высокий чин полковника. Семейное счастье продолжалось недолго ввиду скоропостижной кончины Андрея Федоровича. Верующие люди отмечают, что он ушел в мир иной без исповеди и причастия, что считалось плохим обстоятельством: душа покойного обрекалась на вечные муки.

Вдовой Ксения осталась в 26 лет. Во время похорон она надела на себя штаны, кафтан, камзол и картуз покойного мужа, просила называть себя Андреем Федоровичем. Ксения, ставшая Андреем, похоронила… саму себя. Когда она начала раздавать свое имущество нищим, родственники попытались воспрепятствовать этому, с их точки зрения, безумству. Начальство же покойного Андрея Федоровича нашло Ксению абсолютно здоровой и правомочной распоряжаться своим имуществом. Дом Ксения подарила хорошей знакомой Параскеве Антоновой с условием пускать жить бедных людей даром. По некоторым данным, несколько лет Ксения находилась в Алексеевской женской обители близ Арзамаса.

Все последующие годы петербуржцы могли видеть Ксению в основном на Петроградской стороне. Летом и зимой она была одета в лохмотья. Кормилась и ночевала неизвестно где. Жизнь Ксении проходила на глазах у людей. Постепенно недоумение, испуг, непонимание стали сменяться уважением, почтительностью и благоговением.

С жизнью Ксении Петербургской связано множество историй, которые для верующих являются безусловными фактами, а неверующими могут быть поставлены под сомнение. Считалось, что после ласки Андрея Федоровича (то есть Ксении) дети выздоравливали, становились веселее и счастливее. Торговцы и извозчики, которым Ксения оказывала внимание (брала пирожок, немного каталась на коляске), весь день хорошо зарабатывали. Некоторых торговцев Ксения упрекала в обвешивании, обмане посетителей; им приходилось закрываться. Лишь однажды Ксения страшно разгневалась на беспризорных мальчишек, которые над ней издевались и бросали в нее камнями. Полиция выяснила, что ночи Ксения проводит за городом в поле, в молитвах.

Самым известным подвигом юродивой стало тайное участие в строительстве храма на Смоленском кладбище. Она по ночам тайно поднимала на высокие леса целые горы кирпича.

Странно, но время смерти блаженной Ксении точно неизвестно, определяется периодом между 1803 и 1806 г. Ее похоронили на Смоленском кладбище возле храма, который она помогала строить.

Со временем на пожертвования была построена небольшая часовня, которую в 1902 г. сменила новая часовня в русском стиле, построенная по проекту А. А. Всеславина. Часовня пережила советское время. В 1985 г. ее возвратили общине Смоленской церкви. В 1987 г. часовня была освящена, а в 1988 г., в дни празднования тысячелетия Крещения Руси, блаженная Ксения была причислена к лику святых.

Верующие убеждены в том, что обращение к Ксении помогает в решении самых разных проблем.[81] Эти свидетельства еще в XIX в. стал собирать и публиковать священник Смоленского кладбища Стефан Опатович. Люди считают, что именно Ксения помогла им найти работу, спасла от несправедливого суда, исцелила от пьянства, помогла определить детей в вуз, устроила личную жизнь одиноких, принесла мир и покой в семьи. Особым уважением Ксения пользуется у женщин, которые просят ее о детях, об избавлении от бесплодия, о любви.

4.6. Творцы русской культуры

4.6.1. Демидовы и русская металлургия

Петр I совсем не увлекался поэзией и в этом его никто не упрекает. Но мало кто сделал столько для развития русской культуры, сколько успел Петр Великий. Слово «культура» во времена петровских реформ было еще не в ходу, но не только Петру было очевидно, что металл, хорошие ткани, порох и многие другие, сугубо материальные вещи России нужны не меньше, чем стихи и живопись.

Начало роду Демидовых положил Демид Антуфьев, который с 1672 г. был кузнецом при Тульском оружейном заводе. В 1696 г. тульский кузнец Никита Демидович Антуфьев, более известный под фамилией Демидов (1656—1725), построил под Тулой «вододействующий» чугуноплавильный завод. По указу Петра I, которому после Нарвской «конфузии» позарез нужны были пушки вместо потерянных, Никите Демидову передали казенный Невьянский завод на Урале. Понравились Петру и образцы ружей, искусно изготовленные мастерами Н. Д. Антуфьева. Царь назначил русского промышленника поставщиком оружия во время Северной войны. Поставляемые Никитой Антуфьевым ружья были значительно дешевле заграничных, но одинакового с ними качества. Поэтому Петр в 1701 г. приказал отмежевать в собственность толковому мастеру лежавшие около Тулы стрелецкие земли. Для добычи угля ему дали участок в Щегловской засеке. В 1702 г. Никита получил Верхотурские железные заводы, устроенные на реке Невье еще при Алексее Михайловиче, с обязательством уплатить казне за устройство заводов железом в течение 5 лет и с правом покупать для заводов крепостных людей. В грамоте от того же года Никита Антуфьев поименован Демидовым вместо прежнего прозвища Антуфьев, доставшегося от отца. В 1703 г. Петр приказал приписать к заводам Демидова две волости в Верхотурском уезде. С 1716 по 1725 г. Демидов построил четыре новых завода на Урале и один на реке Оке. Демидов был одним из главных помощников Петра при основании Петербурга, жертвуя на обустройство любимого царева детища деньги, железо и т. д. Демидов перевез на новые места мастеров из Тулы и Москвы. Сам Никита Демидов постоянно скупал земли и крепостных крестьян. Он положил начало богатству своего рода, получил дворянское звание, а его дело продолжили сыновья.