Падение Арконы - Владимир Егоров

Минуло еще полчаса. Затрезвонил мобильный телефон, и Гавриил поднял трубку.

— Да, Петр Иванович… Конечно… Со мной… Есть, оперативную группу!

Затем он нервно смял подвернувшуюся под руку газету и бросил водителю:

— Едем на Самотеку. Адрес ты знаешь.

— Что-то не так? — спросил прецептора Илья.

— Второй тоже оказался несговорчивым. Но он куда проще, чем первый. К тому же у этого Всеслава есть то, что нам нужно.

— Насколько я могу судить, наш прежний подопечный разработал какую-то редкую психотехнику, и мог добиться от людей всего, чего хотел. Но, как правило, такие разработки умирают вместе с их создателем, если он не потрудился воспитать учеников.

— Совет посчитал его методику опасной для Братства. И мы вовсе не собирались влезать в хитросплетения Игоревых умозаключений. Но сейчас Магистр решил все-таки достать записи подопечного, чтобы наши аналитики поработали над ними….

— Двинулись! Ребят я вызову на ходу.

— Кажется, милиция приехала! Быстро они! — удивился Всеслав.

— Вилами на воде писано! Какая это милиция!? Это интеллектуальные братья, смотрители чужих идей!

— Запирайся! — приказал ему Инегельд, не вызывающим возражений голосом, и втолкнул обратно в квартиру — А я с ними обсужу ряд спорных вопросов, добавил он затем.

Щелкнув замком, Всеслав не поверил своим глазам — в руках он сжимал Игорев посох. Инегельд был безоружным.

Выругавшись, Всеслав попытался выйти наружу, но не тут то было. Дверь не поддавалась, словно заговоренная. Тогда он прильнул к глазку и замер в ожидании чего-то страшного.

— Я, кажется, тебя где-то видел! — протянул Гавриил, хотя и не сомневался в последнем.

Этим он выигрывал несколько мгновений на размышление, потому как совсем не ожидал встретить на лестнице незнакомца с развалин, столь возмутительным образом пропущенного оцеплением.

— Ну-ка, осторожно и без резких телодвижений… — к Инегельду шагнул рослый «бейтаровец», из числа сопровождавших прецептора.

Затем Всеслав услышал грязную ругань, но разобрал он всего лишь такие слова:

— Какого рожна! Я же приказал отключить свет на лестнице!

Потом был сдавленный крик, и еще один.

Заплясала длинная тень. Больше через глазок ничего разглядеть было нельзя. Дверь под напором Всеслава подалась и рухнула вперед, рассыпавшись в труху. Поднявшись, он с омерзением стал отряхиваться от личинок и паутины, что налипла на одежде. Но вдруг, мимолетом бросив взгляд в сторону, он не узнал подъезда.

Искореженные, проржавевшие перила. Серый потолок. Ступени в трещинах. Все дышало такой ветхостью, что Всеслав было подумал: «А не свихнулся ли я?»

Седые, изъеденные червями трупы в рваной истлевшей одежде, что валялись у ног невозмутимого Инегельда, почти утвердили его в этой мысли, но скальд вывел человека из оцепенения:

— Дай-ка сюда мой посох, смертный!

Всеслав послушно протянул ему волшебный орех и только тут обратил внимание, что в левой руке Инегельд держит тень. Узкую тень, острую тень, призрачную тень колдовского меча.

— Так ведь это, простите…! — начал он.

— Не надо, Всеслав, ни у кого просить прощения за собственные еретические мысли, потому как может быть они единственно правильные. Идем! Нам еще многое предстоит сегодня успеть.

Следующий шаг, который Всеслав сделал вслед за своим Водчим, привел их на большую поляну, запорошенную белым холодным снегом. Среди молодых тоненьких березок костерило пламя. На бревнах подле огня он заметил высоких стройных юношей, в таких же, как и сам Инегельд, длинных серых плащах. Здесь же, протянув хрупкие пальцы к костру, сидели прекрасные незнакомки.

Невдалеке, ломая тонкий ледок, плескался студеный ручей.

Завидев пришельцев, одна из девушек встала, передав подруге меч, и оставшись без оружия, сделала несколько шагов им навстречу:

— Народ Лесов и Холмов приветствует Тебя и Твоего спутника, о Инегельд! Присядь у нашего огня! Отведай этого чудного эля! Скажи, что принес ты нам?

— Здравствуй, Вольный Народ! Я принес Тебе песню! — молвил скальд в ответ.

Петляет дорогаСкажу ей: «Веди!»Пусть компасов много,Да Север один.Чудес не бываетВлюбленным назло,Кто это не знаетТому повезло.Я Времени рекуСумел переплыть,И в водах тоскуНавсегда утопить.Покинул я берег,Могилы друзей,Не надо истерикВедь память сильней!И злоба осталасьНа береге том,И клятвы до гроба…,И счеты с врагом…И вздох под балконом,Предательства боль…Лишь сталь за спиноюДа раны — со мной.Мне Тишь не тревожить,Свобода милей,Что в мире дорожеСвободы моей?Компас подчиняетсяТяге Земли.Но Тайна, признаться,Такой же магнит.Пусть тянутся стрелкиК Полярной звезде.И это навеки,И это везде.Пусть Северный ветерХохочет и врет,Что лучше на светеДороги вперед.Магический посох сжимает рукаТак, вот ты какая Река?!

02.97, последняя редакция 27.03.2000

ПРИМЕЧАНИЯ ПО НЕКОТОРЫМ ИМЕНАМ И НАЗВАНИЯМ

АЛЬФЭДР, АЛЬФ?ДР — хейти (божественный псевдоним) Одина, «Всеотец».

АНГХРО МАНЬЮ, АНХРО МАЙНЬЮ представление о Черном боге (Чернобоге*) древних иранцев. В Младшей Авесте Анхро Майнью назван повелителем тьмы. Анхро Майнью древнейший бог. Он брат Ахура Мазды — Белого бога. Сильный этический привкус Добра и Зла в зороастризме не дает нам оснований полностью отождествить славянского Чернобога и Ангхро-Майнью, но сходство налицо.

АНДРЕЙ БОГОЛЮБСКИЙ — князь Владимирский, великий князь с 1169–1174.

АПОП — чудовищный Змей, владыка подземного мира из египетской мифологии. Был сражен богом Ра, принявшим образ рыжего Кота, и лишился головы.

АРКОНА — культовый центр ругов и словен на острове Рюген, известный великим храмом Свентовита. Согласно Саксону Грамматику, датскому хронисту, современнику описанных событий, была защищена с севера, востока и юга отвесными скалами, с западной стороны валом высотой в 50 футов = 15 метров. В настоящее время остатки этого огромного вала (840 шагов в длину) достигают в среднем 9-10, местами 13 метров высоты, находившаяся на валу стена совершенно разрушена, можно только установить, что ее основание достигало толщины 5 метров.» Скалы восточного берега высотой до 100 метров, крутые или почти отвесные, хотя есть отдельные спуски — на одном таком Игорь и тренируется. В крепости не жили согласно Саксону, но поскольку Храм и его триста всадников надо было обслуживать пищей — значит невдалеке от храма-крепости было и селение. Согласно археологическим данным крупнейшим городом на Рюгене была не Аркона, а Ральсвик, что и в самом деле был портом. Мы совместили в романе описание двух городов под именем Аркона. Однако надо учитывать, что Балтийское море за минувшие века значительно обмелело и очертания берегов острова в 1168 году были иными.