Ад, как он есть - Элтенно Звездой

Мысленно Лея уже была готова к самому худшему, но надежда всегда умирает последней, а события имеют свойство быть переменчивыми. Девушке было плохо видно из-за крыльев демонесс, что конкретно происходит в зале, но то, что ситуация изменилась, она поняла сразу. Как будто волна облегчения прошла по всему телу. Вскоре Дагна позволили себе значительно расширить круг её «заключения», и Лея смогла увидеть в просветы, что теперь нападающим приходиться драться на два фронта. «Добрая половина посёлка пришла», — пронеслась в голове глупая мысль. На самом деле Эйтон видимо сумел добраться до шахт, и позвать помощь. Старые вампиры драться умели. Лея даже содрогнулась, представив, что Дагна пришлось бы сражаться против них. Длинные клыки легко разрывали горло, а пальцы без сомнений проникали вглубь тел собратьев, чтобы вырывать сердца. Всё-таки миф об осиновом коле имел под собой основание. Лишённые этого органа вампиры падали замертво и не шевелились. Конечно, Лея сомневалась, что это надолго, но, по крайней мере, те переставали быть противниками и уже ничем от настоящих, полностью мёртвых существ не отличались. Происходящая бойня подходила к концу. Поняв, что численное превосходство более не на их стороне, противник осознал опасность ситуации и предпочёл сдаться. Убежать из сжимающегося кольца старых вампиров было невозможно.

В какой-то момент Лея увидела Эйтона. В его глазах более не было намёка на багрянец, они стали ярко алыми, выдавая гнев, охвативший управляющего. Обычно добродушное лицо искажено в ярости. Изо рта стекает кровь от только что вырванного горла. Эйтон сплюнул кусок плоти, и девушка поняла, почему этот добряк был здесь главным. Она, как и обычно, ошиблась. Когда дело требовало решения, управляющий мог действовать весьма и весьма решительно. Что-то грязно красное и человекообразное попыталось сбежать, но Эйтон легко остановил это и, приложив растопыренную пятерню к сердцу существа, другой рукой зажал шею и подтащил ближе к демонессам. Теперь уже все молодые вампиры прекратили драку и под натиском жались к стенам. Лея пригляделась. В руках у Эйтона был мастер Ролан.

— Шлюха, — прошипел Морель, когда управляющий подвёл его достаточно близко. Рука Эйтона на сердце сжалась, слегка проникая сквозь кожу. Тело молодого вампира изогнулось, но казнь ещё не последовала.

— Это зачинщик бунта, госпожа Пелагея, — несмотря на алые глаза, голос остался прежним, лишь добавился какой-то холодный стальной оттенок. Очень неприятный.

— Отродье! Тварь! — несмотря на предупреждение, со всепоглощающей ненавистью прокричал Ролан. — Хорошо тебе жить, да?! Нужно двести шесть новых рабочих!!! А каково было бы тебе, когда твоя кровь начала кипеть в жилах?!

Эйтон стиснул тому горло так, что управляющий больше не смог говорить. Лея в замешательстве смотрела на бывшего человека. Каковой была его судьба? Быть может, он так же, как и она когда-то, ни о чём не подозревая шёл на работу. А, может, с неё и его дома ждала жена и дети, а на выходные они планировали пойти в парк. А, может, просто была любимая девушка, которая теперь решила, что возлюбленный покинул её. А, может, он был одиночкой, и просто делал карьеру, надеясь, что когда-нибудь… Какой была его жизнь?

— Что вы прикажете сделать с виновными и зачинщиком? — Лея посмотрела на управляющего. Всё понятно. Он не хочет, чтобы судьба остальных жителей посёлка была сходна с тем, что ждёт оступившихся.

Лея вспомнила балы и приёмы в Аджитанте. Столько развлечений! Просто так. Чтобы порадовать гостей. Обычные забавы знати. Невероятно жестокая кара для кого-то… Перед глазами возник бал у герцога. Тогда ли она была жестока? Или намного раньше?… «Двести шесть человек. Двести шесть сломанных судеб», — подумала Лея. Что она была готова свершить над ними? Какой кары им ждать от той, что лишила их жизни и повергла в Ад?

— Ничего, — ответила она вслух на заданные самой себе вопросы. И уже более решительно добавила. — Ничего.

— Но… — вампир выглядел весьма растерянным.

— Просто проследите, чтобы подобного более не повторилось, — попросила Лея, не обращая внимания на возмущённый взгляд Дайны.

— Позволит ли тогда госпожа действовать в интересах её пожелания? — спросил Эйтон.

— Да, — коротко ответила Лея. Она чувствовала себя как выжатый лимон. Недаром говорят, что всё когда-либо возвращается и аукается.

— В таком случае на примере Ролана я покажу новообращённым, как только они все восстанут, какой участи те избежали благодаря вам, — решительно сказал управляющий. Дайна довольно кивнула тому головой в знак уважения.

Они перебрались в новую комнату. Очередного нападения уже не ожидалось. Новообращённых, искромсанных на части, выволакивали куда-то. Видимо, в какие-либо специальные помещения, где те смогли бы восстановиться, а после вампиры вернулись на работу. Лишь несколько старейших остались около дома Эйтона, чтобы проследить за обстановкой. Демонессы смыли с себя кровь. Лея осталась вполне чистой внешне, но на душе было крайне тяжело, гадко и противно. Она переоделась в платье, на сорочку попало немного крови, и носить её больше не хотелось.

— Я бы на твоём месте поставила бы этих рабочих на место! — не сдержалась от возмущения Дайна. Остальные демонессы в знак согласия осуждающе посмотрели на девушку.

— Как ты думаешь, Дайна. А что бы было, если бы их задумка удалась? — проигнорировав предыдущую фразу, спросила Лея.

— Ещё спрашиваешь! — фыркнула Дайна. — Пусть ты и человек, но ты госпожа! Ты второй заместитель наместника Аджитанта. Уже одно это потребовало бы, как и сама эта попытка, — не удержалась от уточнения демонесса, — жесточайшего наказания. В Аду такое не спускается с рук! Более того, ты официальная любовница Его превосходительства Ал'Берита. И начхать, что ему плевать на тебя, но такого отношения к своей собственности он не потерпит! Так что Эйтону с его задумками далеко до того, что должно ждать все эти шахты!

— Значит Ал'Берит не должен ничего знать. И никто более. Всем понятно? — приказала Лея, внутренне содрогаясь от сочетания слов «официальная любовница» и «собственность».

Уже все демонессы фыркнули, но промолчали. Видимо, именно сообщить Ал'Бериту они и планировали. С одной стороны Лея их понимала. Но вряд ли несколько царапин, укусов и неглубоких ранок можно считать достойными таких ответных мер.

В дверь постучали. Хотя вернее было бы сказать — поскреблись. Очень смущённо и нерешительно. Дайна, закатывая глаза, открыла дверь, не спрашивая, в желании хоть как-нибудь насолить, у Леи разрешения. На пороге стоял Эйтон. Уже умытый и спокойный. Его внешний вид вернулся к прежнему состоянию. Разве что выражение лица строгое и виноватое.