Воин Доброй Удачи - Р. Скотт Бэккер

– Что ты хочешь сказать? – наконец произнесла она.

Он опять поднял голову вверх, вглядываясь в лоскут неба, виднеющийся меж нависающих по сторонам улицы темных фасадов домов.

– Похоже, они доносятся из разных частей города…

– И что это означает?

Он застыл. Позади него на вьющейся улочке стояло еще несколько прохожих, которые недоуменно прислушивались к тревожным звукам.

– Имхаилас! О чем они сигналят?

Он перевел взгляд на нее и, решившись, ответил:

– Атаку. Они координируют какое-то нападение.

Эсменет ринулась назад по дороге, приведшей их сюда.

Но Имхаилас в несколько шагов нагнал ее, схватил за плечи и начал уговаривать, торопливо, вполголоса, остановиться и подумать.

– Дым! – рвался из нее крик. – Из комнаты наверху! Я видела дым в восточной части города! Это дворец, Имхаилас! Они нападают на дворец!

Но ему это было уже ясно.

– Необходимо подумать, – твердо сказал он. – Расчет отличает смелые действия от поспешных.

Очередная затверженная пословица. Руки так и рвались выцарапать ему глаза. Какой идиот! Как только она могла вступить в заговор, да еще и разделить ложе с таким тупицей?

– Отпусти! – яростно прошипела она.

Он поднял руки и отступил назад. Что-то в ее тоне лишило лицо Имхаиласа всякого выражения, отчего доля сожаления примешалась к паническим мыслям, проносящимся в ее голове. Какие шансы он теперь взвешивал? Покинуть ее? Предать? Проклятия роились в мозгу. Она проклинала собственную глупость. Судьбу. Способность мужчин без труда срываться с поводка женского разумения.

– Милостивый Седжу! Келмомас! Мой мальчик, Имхаилас!

Тут вдруг другой горн прорвался через рев в ее ушах, знакомый по бесчисленным учениям, настолько знакомый, что он будто прокричал человеческим голосом: «Теснее ряды, гвардейцы!»

И Имхаилас стоял перед ней на коленях на булыжнике мостовой.

– Ваше Величество! – сказал он негромко. – Имперский дворец атакуют. Что прикажете сделать вашему рабу?

Наконец рассудок вернулся к ней. Действовать в полном неведении принесло бы не больше пользы, чем размахивать руками, уже летя вниз с высоты. Необходимо было выяснить, что предпринял Майтанет, уповая на то, что дворец выстоит.

– Сохранить твою императрицу в безопасности, – ответила она.

Анасуримбор Келмомас не понимал до конца, каким образом он уловил опасность. Странно, как ощущения проникают в места, куда душа не может за ними последовать.

Он играл у себя в комнате – вернее, притворялся, что играет, поскольку его гораздо сильнее занимало развитие своих интриг и фантазий, чем возня с примитивными игрушками, которые должны были его забавлять, – и тут что-то буквально потянуло его на балкон, выходящий на Священную Ограду…

Казалось, запах этой неясной тревоги висит в воздухе. Няня окликнула его. Он не отреагировал, вглядываясь в движения стражников, совершающих свой нескончаемый обход, в спешащих куда-то слуг…

Все было как обычно.

Исказилось что-то более важное. Он повернулся, чтобы оглядеть линию балконов справа, и увидел там старшую сестру, Телиопу, одетую в нелепое платье с множеством болтающихся на подоле и рукавах монеток, которая по-птичьи вслушивалась в ветер, встревоженная, как и он, чем-то неощутимым.

Ветви сикомор вздымались перед ними, каждый листок словно рвущийся с бечевки воздушный змей, а вместе пучки листьев раскачивали ветви, шелестя на ветру. Нет, ничего… Ничего больше слышно не было.

Единственная из братьев и сестер, Телиопа вызывала в нем некоторую приязнь. Келмомас не задумывался, отчего бы это. Она по большей части не обращала на него никакого внимания и говорила с ним, лишь передавая слова матери. Без сомнения, он боялся ее меньше всего. И, несмотря на то что она часто оставалась с матерью, не завидовал ей совсем.

Она не казалась ему до конца настоящей, эта сестра.

Келмомас рассматривал ее профиль куклы из надколотого фарфора и решал, стоит ли ее позвать. А сам продолжал прислушиваться, насторожив уши, поэтому, когда сестра быстро повернулась к нему, звон монеток чуть не оглушил его.

– Бе-беги, – сказала она без тени тревоги в голосе. – На-найди укромное место, чтобы спрятаться.

Он не двинулся с места. Келмомас редко относился к словам Телли серьезно, так выражалась его симпатия к ней. Тут и он услышал далекие крики, нарушившие низкий шум сикомор.

А затем звон оружия…

– Что происходит? – крикнул он, но сестра уже исчезла.

Это Пресвятой дядя, шепнул ему секретный голос, пока он стоял в нерешительности. Он вернулся.

Рожки Рыцарей шрайи продолжали перекличку, но молчание сигналов Эотийской гвардии, кроме того первого призыва, казалось зловещим. Город выглядел как обычно, но на крыши высыпали зеваки. И по улицам все перемещались в большей спешке. Жители Момемна собирались группками, обменивались слухами и догадками, поглядывая на восток. Но паники не было, пока, по крайней мере. В общем, город выжидал, словно большая телега, пока в ярмо впрягали другого мула.

Впервые Эсменет, к ужасу своему, осознала, как легко может ускользнуть власть, как один правитель без труда может быть заменен другим, если не трогать остальной системы. Когда все считают за честь поцеловать тебе колено, как легко считать себя основным двигателем, а не пост, занимаемый тобой. И, переводя взгляд с одного лица на другое – старые, молодые, с оспинами и гладкие, – она поняла, что может в любой момент откинуть покрывало, что не было никакой необходимости скрывать свою внешность, так как она, Эсменет, бывшая шлюха из Самни, которая прожила безумно бурную и сложную жизнь, для них просто не существовала.

Разве важно, кто скрывается за ширмами паланкина, пока носильщиков вовремя кормят?

Такие безнадежные мысли угнетали, поэтому она постаралась отбросить их поскорее.

Толпы росли, увеличивалось и беспокойство. Чем ближе ко дворцу, тем труднее стало продвигаться вперед. Большинство стремилось убраться подальше от того, что происходило у них за спиной. Но часть людей – любопытные и те, у кого, как и у Эсменет, в окрестностях дворца были близкие, – пробивались на восток.

Дважды Имхаилас останавливал попадавшихся им в потоке людей колумнариев и спрашивал, что происходит, но те не могли ничего толком ответить.

Никто ничего не знал.

Но по мере их продвижения, когда они то бежали, то уворачивались, то отпихивали встречных, надежда на благоприятный исход укреплялась в ее душе. Она думала о многочисленной Пилларийской и Эотийской гвардии, о том, какими умелыми и верными ей они казались. Годами она жила под их охраной не задумываясь, ожидала от них обеспечения ее безопасности, но не ценила по-настоящему до сегодняшнего дня. Их специально отбирали со всего Среднего Севера за умение владеть оружием и верность императору. Большую часть своей жизни они готовились как раз к такому повороту событий. Собственно, напомнила она себе, они и жили ради именно подобного события.

Они будут защищать Императорский квартал, защищать дворец. Сохранят ее детей в безопасности!

Задыхаясь, она представила, как они выстраиваются по периметру стен, возле ворот, сверкая карминово-золотыми регалиями. Увидела на самой высокой точке старого Вем-Митрити, который, гневно расправив согбенные плечи в презрении к заговорщикам, осыпал их разрушительными заклинаниями. Представила, как старый верный Нгарау вперевалку выходит, как морж, подавляет панику и выкрикивает команды. А ее мальчик – чудесный сынок! – испугается, но он слишком юн, чтобы не воспринять это как увлекательную игру.

Да! Боги не станут взваливать на нее еще одно несчастье. Она уплатила им кровавую дань!

Мир вновь соберется по-прежнему…

Но дым вздымался все выше и выше; чем ближе подбирались они ко дворцу по улицам, заполненным кричащими людьми, приходилось запрокидывать голову, чтобы хоть что-то разглядеть. Лица бегущих становились все более замкнутыми. А крики с крыш, переполненных людьми, и улиц нарастали.

– Дворец горит! – вопила старуха совсем рядом с ними. – Императрица-шлюха мертва! Мертва!

И тут, когда все надежды рухнули, Эсменет вспомнила: Боги преследовали ее и ее детей.

Добрая Удача отвернулась от них.

Наконец они вырвались с узких улочек на простор улицы Процессий.

Если бы не крепкая рука Имхаиласа, ее бы затолкали и не дали убедиться в катастрофическом повороте событий своими глазами. Ругаясь и отталкивая встречных, он волок ее за собой, ухватив за оба запястья, а она, словно кукла, шагала за ним. И вдруг они, тяжело дыша, оказались в самых первых рядах толпы.

Отряд спешившихся Рыцарей шрайи охранял мосты через Крысиный канал, равным образом для усмирения толпы и для отражения любых попыток отбить Императорский квартал. Стены укреплений были пусты. Она заметила отдельные очаги сопротивления на Андиаминских Высотах там и сям: далекие фигурки сражались, солнце отблескивало от мечей. Дым струился лентами с Аллозиумского форума. Еще три дымных столба поднимались откуда-то сзади, из-за дворца.