Нерушимый-10 - Денис Ратманов

приблизился к турникету — он меня пропустил, а надутая сторожиха сделала вид, что не видит меня.

Только на улице я включил звук, просмотрел список пропущенных вызовов: Димидко, Тирликас, Лабич, Погосян… Лиза, Гусак, Семерка, Колесо, Микроб… Лиза, Лиза, Лиза. Как стал успешным, так любовь ко мне проснулась. Неужели не понимает, что мне нельзя в Бельдяжки? Совсем совести нет.

Первым я набрал Сан Саныча, чтобы узнать, что у нас по плану.

— Нерушимый, — выдохнул в трубку он, — зазвездился совсем, что трубку не берешь?

— В больнице был, у жены. Куда мне подъезжать?

— Во дворе автобус и журналисты. Мы стартуем ровно в шесть. В это время выступят Самойлов, ну, который начальник завода, и прочие бюрократы; поговорят полчаса, а потом объявят нас. Там толпа — ужас. Мы сквозь них пройдем на стадион, все в футбольной форме, пробежимся — это все, что от нас нужно. Потом кульминация: я исполню роль Прометея и зажгу вечный огонь, и начнутся песни, выступления артистов, гулянки и фотосессии.

— А оцепление хоть будет? — встревожился я. — Нас же растерзают фанаты.

— Конечно будет. Кстати, ты видел открытки?

— С нашей сборной? — уточнил я. — Да.

— Олег такие же сделал с «Титаном». Тираж выпустил бешеный, но уже разгребли все.

— Молодец Олег… О, такси приехало, — я поднял руку, останавливая машину, надел купленную по дороге кепку и очки. — Вы форму мою подготовьте, чтобы не заходить домой, там тёща.

— Сочувствую. Сделаем. Отбой.

И опять эта тревога… С чего бы? Когда весь мир смотрел, как нам чемпионский кубок вручают, так не волновался, а тут — на тебе! Как пацан.

Глава 35

Пророчество

Назвав таксисту адрес и сев на заднее сиденье, я набрал Погосяна. За долгое время команда так и не приняла его. Вряд ли что-то изменилось за месяц, но он честно старался компенсировать свой проступок отменной игрой, выкладывался как никто, и мне было его жаль. Пусть почувствует, что хотя бы я его поддерживаю, он же один остался, отец его так и не простил.

Мика ответил сразу же, прокричал бодрым голосом:

— Виват чемпионам! Оле-оле-оле-оле! Ну ты показал им кузькину мать, брат! Я кайфанул.

— Спасибо. Сам как?

— В отпуске был, домой ездил. Мама, братья, все были рады, но… как бы сказать, украдкой. Отец ко мне не вышел.

— Вот же упертый, — вздохнул я.

— Ты когда? Мы тебя ждем?

Видя, что таксист греет уши, я сказал:

— Минут пятнадцать. Увидимся. Отбой.

Прервав связь, я набрал Микроба и сразу спросил:

— Ты где, дружище?

— Еще не на месте. Задержали нас, блин! — выпалил Микроб. — Так и знал. Хорошо, запас времени есть.

— Без вас торжество будет неполным. Мне еще десять минут. Увидимся!

Таксист поглядывал на меня со все нарастающим интересом, и я старался не болтать лишнего, чтобы еще от него не отбиваться. Как же быстро надоедает популярность! И до чего же слава мимолетна: сегодня тебя боготворят, завтра ты забыт и безвестен.

Подъезжая к нашему двору, я увидел, что окрестные дворы заполонены болельщиками. Милиция тут тоже должна быть, потому я велел таксисту ехать прямо к нашему дому.

— Там что-то случилось, — возразил он. — Нас не пропустят.

— Нас — пропустят, — распорядился я, и он медленно покатил к выезду во двор, сигналом клаксона разгоняя людей, заполонивших проезд.

Тонировка авто была слабенькой, и, чтобы меня не узнали, я уткнулся лицом в переднее сиденье. Реально страшно было представить, что случится, если на машину обрушится толпа.

— Что тут случилось? — спросил водитель. — Вы тут живете, да? Убили кого-то?

— Не знаю, — соврал я.

Когда показались омоновцы со щитами, не пускающие толпу во двор, водитель продолжил размышлять вслух:

— Или берут преступную группировку? А? Но тогда откуда столько зевак?

— Прямо к омоновцам подъезжайте, они пропустят.

Тяжело вздохнув, таксист выполнил мое пожелание. К нам шагнул омоновец, жестом веля остановиться.

— Я же сказал! — воскликнул таксист.

Опустив стекло, я протянул омоновцу паспорт. Он глянул на фото, на меня, махнул рукой коллегам, и они расступились, мы покатили во двор.

— И все-таки, что происходит? — не унимался таксист.

— Тут живут футболисты «Титана», — сжалился и объяснил я.

Мужчина присвистнул, но не стал приставать, просить селфи или автограф — видимо, был совсем холоден к футболу, на мое счастье.

Заняв полстоянки, стоял серебристо-белый автобус с надписями «Титан», возле него топтались фотограф Олег, Клыков, Лабич и Колесо, все в форме. Еще Оля из Болгарии. Которая брала интервью у Микроба. Увидев такси, из автобуса высунулся Димидко, просиял, крикнул что-то в салон, и оттуда высыпали остальные: Васенцов, Думченко, Саенко, Жека, Игнат, Погосян, Бурак, новенькие: Ведьмак, Цыба, Круминьш; Матвеич и толпа его юных подопечных.

Я вышел из машины, и Синяк заорал:

— Ура чемпионам!

Набежал Борода, повесил мне на шею собственноручно сделанный оберег.

— Ура!!! — грянул многоголосый вопль.

Жители соседнего и нашего домов вышли на балконы, кто-то бахнул хлопушкой — посыпались конфетти, затрепетали знамена «Титана». Наши налетели, подхватили и давай качать, меня накрыл их восторг. Вот теперь я точно дома! В безопасности, среди своих. Только Тирликас стоял в стороне и улыбался, глядя, как резвятся «титаны».

— Отпустите Саню! — крикнул Димидко и дунул в свисток. — Ему еще переодеваться. Хотеев и Бекханов опаздывают, мать их шешенс!

Я покачнулся, ощутив землю под ногами, стал пробираться к автобусу, пожимая руки и отвечая на приветствия. Мне здесь были рады, как родному. Только сейчас понял, что безумно соскучился… не по товарищам, по своей большой семье.

Посыпались вопросы, а что, а как.

— Потом, все потом! — отвечал я.

Вслед за мной в автобус вошли Тирликас и Димидко. Тренер выдал пакет с формой, и я принялся переодеваться прямо здесь. Лев Витаутыч растянул губы в удавьей улыбке, показал «класс» и сказал единственное слово:

— Горжусь!

— Мы все игры ночами смотрели, — сказал Димидко, когда я натянул шорты и переобулся. — Поседели от нервов, но счастливы. Это высший пилотаж! Видел бы ты, какой нам стадион отгрохали! Какое оборудование завезли, «спартачи» отдыхают. И Никиту, ну, тренера мы сманили, будет вратарей гонять. Хотя ты сам кого угодно гонять можешь, с каким-то мастерством!

— Мой успех — это наш