Остроги. Трилогия (СИ) - Александр Шакилов

Что-то твердое ткнулось в плечо Данилы. Он скосил глаза — Равиль протянул ему небольшую, размером с портсигар, коробку, похоже из пластика, цвета хаки, с непонятной маркировкой буквами и цифрами.

«Что это?»

«Сейчас расскажу».

ГЛАВА 26

СВОИ ПРОТИВ СВОИХ

— Я ж говорил, у него мозги совсем закоротило. — Едва оправившись от пулеметного обстрела, Маркус увел троицу от лаборатории на безопасное расстояние. — Пусть уже доделывает свой Излучатель и крошит слизней сам. Я ему больше не помощник. Но и мешать ему никому не позволю. Даже сыну.

Все это время шел снег, намело его по колено и чуть выше, спринт по таким заносам не побегаешь. Да только Маркус и Гурбан, Мясник и Митрич разминаться трусцой не собирались, у них была задача иная: отсечь тех, кто скоро заявится к безумному ученому, не дать им ни единого шанса установить с ним контакт. Если на визит Маркуса Павел Сташев отреагировал однозначно — открыл упреждающий огонь в воздух (спасибо, хоть не на поражение), то, увидев своего отпрыска, он может повести себя иначе…

— Подозрительно тихо. — Изо рта Гурбана шел пар.

— Ну что ты все зудишь и зудишь, Гурбан? — проскрипел Маркус в ответ.

— И тачки с проезжей части надо было убрать все-таки. А лучше бы оттащить подальше.

— Мало натаскались? — Даже Мясник не поддерживал командира чистильщиков.

— Ты, Гурбан, мужик хороший, но перебарщивать не надо, — завершил дебаты Митрич.

Утро нового дня в Арзамасе началось безрадостно. Ночью накануне мороз усилился. Никто глаз не сомкнул — сидели вокруг костра, разложенного у баррикады, грелись. Жутко раздражал волчий вой. Стая — нормальные зверюги, не зомбаки — кружила рядом, от нападения воздерживаясь из-за огня. Да и Митрич, не пожалев патронов, подстрелил кого-то из них — после очереди из «абакана» послышался визг, вой на некоторое время стих. Жаль, ненадолго.

Ожидая врага, работу они проделали немаленькую. Дорогу на подступах к лаборатории перекрыли оборонным сооружением — звучало круто, но на самом деле все было куда проще: группа совершила бессчетное число рейдов к ближайшим развалинам, натаскав откуда кирпича, обломков бетона и такого прочего. Из всего этого добра сложили баррикаду, из-за которой они откроют огонь по противнику, когда тот появится в зоне поражения. За каждую пядь земли по пути к заводу они будут бороться, за каждый сантиметр!.. Куча получилась довольно внушительная и протяженная, даже при том условии, что одновременно при строительстве «пирамиды» могли быть задействованы лишь трое — Митрича оставляли в охранении, мало ли, а вдруг зомбаки таки объявятся. Их невнимание к людям, спокойно разгуливающим по Территориям, нервировало Гурбана. Оказывается, за двадцать лет он настолько привык постоянно ждать их нападения, что отсутствие угрозы стало восприниматься угрозой еще большей.

— Подозрительно тихо, — кинув в костер ветку, повторил он в который раз.

Группа изрядно проредила местную флору, пригодную для поддержания огня. Фауне тоже досталось — Мясник показал себя отличным снайпером, зайчатина у баррикады не переводилась, товарищи не голодали. Маркус оценил его способности по достоинству и перестал над ним подшучивать. Даже Митрич, казалось, стал тише разговаривать. И все равно напряжение нарастало.

Вот-вот должно было что-то произойти.

— Подозрительно тихо, — повторил Гурбан.

— Да тихо ты!.. — скрипнул долговязый, который сильнее прочих страдал от холода в своем балахоне не по погоде.

И Гурбан едва не сорвался. Накипело, понимаешь. Этот урод бугристый бог знает что о себе возомнил! Пора объяснить ему, кто он такой и где ему место!.. Но тут послышался какой-то шум, и все они не сговариваясь принялись тушить костер, засыпая его снегом, — чтобы не выдать себя раньше времени.

Первым свое место на баррикаде занял Мясник — самый молодой все-таки.

— Едут! — крикнул он, взглянув в оптику винтовки.

Митрич вторым занял позицию. Ну а там и Маркус с Гурбаном подоспели, последний и думать забыл о том, что собирался преподать урок вежливости самопровозглашенному командиру.

В пределах видимости появилось нечто массивное, в первый момент Гурбан даже не понял, что это такое.

— Ничего себе! Ну, бабуины дают! Катер-амфибию на воздушной подушке пригнали!

Амфибия легко мчала по снегу, маневрируя меж стоящих то тут, то там ржавых островов брошенных тачек. Гурбан взглянул в бинокль. Дверца пассажирского салона катера поднялась, наружу высунулся Сташев-младший и принялся с воодушевлением махать рукой и кричать что-то — далеко, не слыхать, но и так понятно, что, мол, батя, я к тебе приехал, соскучился, хочу обнять, подсадить тебе слизня… Гурбан стиснул зубы. Ничего, это мы еще посмотрим, кто кому чего подсадит!

— Приготовиться, но не стрелять! — проскрипел Маркус, проверяя ручной пулемет Калашникова, которым он пообещал завалить любую тварь, что сунется к проходной завода.

Митрич снял с гранатомета защитные чехлы, заглянул в ствол, поднял целик и мушку. Вытащил гранату из сумки, вставил в ствол — послышался щелчок. Будто всю жизнь он только тем и занимался, что устраивал засады на караваны. Чем черт не шутит, кстати. Мало ли как он проводил свободное время после Псидемии.

— Может, я пальну из гранатомета? — предложил Мясник. — У меня лучше получится.

И Маркус согласился бы, если б старик не заартачился:

— Ах ты бабуин ушастый!!! Подсидеть старика решил?! Я эти гантели, как молодой, на своем горбу тащил, а он…

Вот только разборок между своими сейчас не хватало!

— Мясник, отбой, — поспешно скомандовал долговязый. — А ты, Митрич, стреляй по моей команде. Дадим гостям из столицы подобраться ближе, и уж тогда…

Заметно сбавив скорость — неужто на борту заподозрили что? — катер все же преодолевал расстояние, разделяющее его и баррикаду. Сташев-младший голосил и чуть ли не прыгал от радости, так хотел повидаться с ненаглядным папашкой. Взглянув в бинокль — кто за штурвалом, не видно, стекло бликует, — Гурбан коснулся ствольной коробки РПК, погладил, будто уговаривая оружие показать себя во всей красе, не подвести в самом ответственном бою в жизни чистильщика.

Секунды потекли медленно, тягуче. Палец Мясника коснулся спуска СВДС — чуть сильнее нажмет, и пуля уйдет в полет. Митрич положил гранатомет на левое плечо, левой же рукой взялся за рукоятку, правая легла на ударно-спусковой механизм. И так вечно прищуренный, глаз старика почти закрылся. Челюсти его ходили ходуном, губы то и дело складывались трубочкой. Как он ни пыжился, а всеобщее волнение передалось и ему.

Когда расстояние между катером и засадой сократилось до ста метров или около того, Маркус натужно проскрипел:

— Давай, Митрич!

— Уйди-ка в сторонку, бабуин! — Вертолетчик зыркнул на Серегу. — А то еще выхлопом зацепит!

Гурбан открыл пошире рот, чтобы по ушам меньше приложило.

Сняв гранатомет с предохранителя — нажав кнопку, — старик взвел курок.

— Гореть вам в аду, проклятые бабуины!!! — Палец Митрича вдавил спуск.

Туфф!!! Раскаленные газы вырвались из раструба в задней части РПГ, граната, раскрыв стабилизаторы, рванула вперед.

И промчалась над самой радиоантенной, торчащей над антикрылом амфибии.

Мимо!

Малец Сташев юркнул обратно в кабину, но его тут же, на ходу вытолкнули оттуда, он упал в снег. За ним в две двери сразу начал высадку вооруженный эскорт, по которому Гурбан, Маркус и Мясник с превеликим удовольствием — заждались уже — открыли огонь. Зомбак в бушлате и ушанке, который покидал салон последним, упал в снег и не поднялся — Мясник технично всадил ему пулю в висок, аж шапка подлетела. А слизни небось ожидали хлебушка с солью!

Амфибия развернулась, из одного ее движка валил черный дым — то ли Маркус попал, то ли вновь Мясник постарался. Но точно не Гурбан. Ему на миг показалось, что… Он схватился за бинокль. Вот только полюбоваться полем боя не получилось. По баррикаде ударили сразу из нескольких стволов, от бетона и кирпичей рикошетили пули. Гурбан пригнулся. Мясник тоже не желал подставляться.

— Ты чего, старый осёл, творишь?! — заорал он на Митрича. — Ты, тля, куда стреляешь?! А если уйдут, на лимузин свой сядут — ищи потом ветра в поле или дежурь тут до весны!!!

— Я сейчас, у меня еще выстрел один есть…

— Всё, дед, отстрелялся! Сюда дай! — Мясник вырвал из рук Митрича сумку с единственной оставшейся гранатой и потянулся было за РПГ, но отдернул руку, будто обжегся, хотя даже не притронулся к гранатомету.

Загрохотал РПК Маркуса. Гурбан тоже дал очередь, заставив гостей залечь в снег и спрятаться за той кучей металлолома, что осталась от «газельки», на драном тенте было что-то написано, но уже не разобрать что. Гости, встретив такой вот радушный прием, поначалу отступили вслед за амфибией, движок на которой больше не дымил, но и пропеллер не вращался, а потом осмелели, короткими перебежками двинули на приступ.