Анна К - Дженни Ли

Но теперь ситуация изменилась. Она раскрыла карты перед всем городом, а у него осталось лишь сожаление. Ему было жаль, что он не решал проблему раньше. Ему было жаль, что он согласился присутствовать на скачках. Ему было жаль, что он поехал на вечеринку, решив забрать ее той снежной ночью. И ему было жаль, что он ушел без нее, хотя знал, что не должен так поступать.

Он просто не мог поверить, что Анна могла влюбиться в такого парня как Вронский. Казалось невозможным, что симпатичный мальчишка с оленьими глазами и светлыми волосами причиняет ему столько страданий. Даже смешным. Но теперь уже никто не смеялся, особенно Александр.

– Анна? – сказал он хриплым, надтреснутым голосом. – Ты сама начнешь или мне сделать первый ход?

– Это правда, – тихо ответила она.

– Что – правда? – спросил он.

– Твои подозрения обо мне и Вронском. Мы… – Она помедлила. – Я неверна тебе. Мне следовало признаться тебе раньше. У меня были все основания рассказать тебе о своих чувствах к нему, но… – От стыда у Анны пересохло во рту. Она не могла продолжать. Она отчаянно хотела, чтобы пол под ее ногами разверзся и поглотил ее целиком вместе со стулом и всем прочим. «Ну почему, почему я не порвала с ним заранее? Теперь разразилась катастрофа. И мне некого винить, кроме себя самой».

– Но?.. – спросил он, отказываясь упрощать для нее разговор.

– Но ты попал в аварию, и я решила подождать. Но потом не смогла уже ждать с ним, и я… мы… прошу, не заставляй меня продолжать.

– Ты должна, – ответил он, голос его стал стальным и холодным как лед. – Я слушаю.

– Я спала с ним! – выкрикнула она, рассердившись на Александра за то, что он заставил ее сказать это, пусть даже знала, что не имеет права злиться. – Я изменяла тебе за твоей спиной, пока ты лежал на больничной койке, доволен? Это неправильно, но мне было все равно. Я понимала, что так нельзя, но я не могла справиться. У меня не было выбора.

– Не было выбора? – заорал Александр. – Он вынудил тебя? Он тебе угрожал? Конечно же, у тебя был выбор! У всех есть выбор. А у тебя – гротескная ошибка в суждении… моральная черная дыра, которая высасывает из тебя все хорошее и достойное.

Ей понадобилось приложить максимум усилий, чтоб не вскочить и не убежать, не оглядываясь. Анна чувствовала, что вот-вот расплачется, но не проронила ни слезинки. Она до боли прикусила нижнюю губу.

– Я была неправа. Ты заслуживаешь лучшего. Но теперь слишком поздно. Все случилось. Я изменила тебе и теперь могу лишь принести свои извинения.

– У тебя к нему чувства? – спросил Александр. Он собирался выяснить как можно больше, прежде чем решать, что делать дальше.

– Конечно, – ответила она. – Или ты надеялся, что я это лишь ради секса? Ты считаешь, я бы переспала с ним, если б он был мне безразличен? Ты так плохо обо мне думаешь?

– Это несправедливо, Анна. Я даже не представлял, что ты несчастна. Все из-за того, что ты не была на моем выпускном?

– Что? – Анна попыталась скрыть раздражение, но не сумела. – По-твоему, это из-за выпускного? Что за абсурд!

– Да? – настаивал Александр, и теперь его голос звучал печально. – Потому что, возможно, если б ты тогда танцевала со мной, как… – Он сглотнул и уже не смог продолжить. Он до сих пор помнил, как Вронский и Анна смотрели друг на друга на танцполе на вечеринке у Беа, и пытался забыть ту сцену. Повторять себе, что это ничего не значит, было бессмысленно: он знал, что это значит все. – Я устал. Мне нужно отдохнуть, – добавил он. – Нога меня убивает. Мы можем поговорить завтра?

– Александр, нам больше не о чем разговаривать. Мне жаль, что все кончилось так, но все действительно кончено. – Анна встала, чувствуя облегчение от того, что исповедалась и теперь может уйти. Она хотела поехать домой, свернуться калачиком и поспать.

– Нет, Анна, – заявил Александр. – Ты не выбросишь годы, которые мы провели вместе, как будто они не имеют значения. У нас были планы, общее будущее. Разве ты не окажешь мне любезность, не проявишь приличие, чтоб обсудить и это? Помоги мне понять, что случилось! Ты ведь не можешь думать, что у тебя есть будущее с ним! Он же, мать его, ребенок.

Анна снова села. Печаль на лице Александра причиняла ей боль. Он выглядел таким беспомощным на больничной койке, со сломанной ногой, в комнате, заставленной уродливыми вазами и дешевыми корзинами с увядающими цветами для выздоравливающего. Последние слова Александра действительно сильно задели ее, а тон парня напомнил об отце и о том, как Эдвард разговаривал со Стивеном, когда был разочарован сыном.

Она закрыла глаза, и на нее обрушилась чудовищность ситуации, словно внезапный проливной дождь. Предки узнают, что она натворила. Отцу и матери Александра тоже все расскажут. У Анны сложились прекрасные отношения с родителями бойфренда, и папа Александра всегда говорил, что любит ее как дочь. Их жизни всецело переплетены, это было настолько похоже на брак, насколько вообще возможно для двух подростков. Какая же она дура! Почему она думала, что может просто сказать ему «все кончено» и выйти за дверь, как в каком-нибудь дурацком фильме, где парень не получает девушку и просто принимает свою судьбу.

– Ладно, ты прав, – уступила она. – Почему бы тебе не поспать, а я вернусь завтра?

– Не встречайся с ним, – сказал Александр, глядя ей прямо в глаза. – Можешь мне пообещать? Не встречайся с ним и вообще не общайся, пока мы не побеседуем завтра. Ты должна мне, по крайней мере, это.

Анна не была лгуньей, и на самом деле в последние несколько недель она очень старалась не врать, даже если уклонялась от ответов и говорила полуправду о своих планах и местонахождении. Поэтому Анна заверила бойфренда, что не увидится с Вронским и не будет с ним общаться до тех пор, пока не встретится с Александром, и она была честна. Они провели вместе несколько лет как парень и девушка, и она действительно любила его… или думала, что любит.

Но только теперь, влюбившись во Вронского, она поняла разницу между влюбленностью и любовью.

Анна сдержала слово, данное Александру, и не отвечала на послания Графа и на его звонки. Она проигнорировала звонки и сообщения Беатрис, не желая использовать эту лазейку для обмана и делать кузину Вронского посредником. Так что она