Золото инков - Клайв Касслер

“Плавучий пузырь” был три метра в длину, полтора в ширину, снабжено четырехцилиндровым двигателем мощностью пятьдесят лошадиных сил и над плоской поверхностью способен развивать скорость до шестидесяти четырех километров в час.

– Наши инженеры прекрасно поработали, уменьшив его высоту, – заметил Джордино.

– Да и во всем другом они не подкачали, – согласился Питт, – одно горизонтальное расположение двигателя чего стоит. Просто удивительно, как они ухитрились напихать столько снаряжения внутрь контейнера.

Прежде чем продолжить опасное путешествие, они заботливо сложили и закрепили оборудование, от сохранности которого теперь во многом зависела их жизнь. В контейнере они нашли также старый кольт Питта, термос с кофе и четыре бутерброда.

Питт невольно улыбнулся.

Адмирал Сэндекер не упустил ни одной мелочи, которая хоть как-то могла повлиять на исход операции.

Термос и бутерброды он убрал обратно в контейнер. Для пикника в экстремальных условиях у них сейчас не было времени. Им надо было спешить, чтобы вовремя добраться до пещеры с сокровищами и спасти жизнь Лорен и Руди. Пистолет и запасной магазин он положил в пластиковый пакет, надежно заклеил его и сунул под мокрый костюм. Затем подошел к “Пузырю” и пару мгновений разглядывал его.

– “Кто ж, о Цирцея, на этом пути провожатым мне будет?” – процитировал он. – “В Аде еще не бывал с кораблем ни один землеродный”.

Джордино, который в этот момент укладывал весла в специально приспособленные для этой цели гнезда, поднял голову:

– Откуда это?

– “Одиссея” Гомера.

– “Есть у троянцев мужи, кто способны проникнуть в морские глубины”, – немедленно откликнулся Джордино. – “Илиада” того же автора. Как видишь, я тоже могу цитировать слепого Гомера.

– Ты никогда не перестанешь удивлять меня.

– Чепуха. Куда важнее, чтобы ты сам никогда не потерял способность удивляться.

Питт первым поднялся на борт и занял свое место, чуть впереди пропеллера двигателя. Джордино поместился на носу судна и включил один из мощных прожекторов, осветивших никогда не знавшие солнечного света своды.

– Надеюсь, здесь никто не привлечет нас к ответственности за загрязнение окружающей среды, – бросил он через плечо Питту.

– Все готово.

– Тогда поехали.

“Пузырь” соскользнул с берега и, легко преодолев береговое течение, вышел на стремнину реки. Теперь они скользили над поверхностью воды на высоте двадцати сантиметров. Со своего места сквозь прозрачную зеленоватую воду Джордино мог видеть саламандр-альбиносов и маленькие стайки слепых рыб, сновавших среди камней, в изобилии усеявших дно реки. По мере надобности он докладывал об обстановке впереди судна и то и дело щелкал камерой, в то время как Питт записывал данные на портативном компьютере. Они ни разу не обернулись назад, сосредоточив все свое внимание на управлении судном. Первые восемь километров они практически не встретили никаких препятствий и ни разу не снижали скорости. Потолок над их головами то поднимался до высоты тридцати метров, то нависал почти над их головами, едва оставляя место для прохода судна. Без особого труда они миновали несколько небольших каскадов и оказались в узком туннеле, где им пришлось сконцентрировать все внимание, чтобы избежать опасных столкновений с обломками камней, в изобилии выступавших из стен.

Наконец они оказались в галерее исполинских размеров, протянувшейся почти на три километра.

Два раза свод опускался ниже уровня реки, и им приходилось резко сбрасывать скорость и использовать баллоны с воздухом для дыхания. Чтобы снять напряжение, они стали придумывать забавные названия для бесчисленных камер и коридоров: “Комната смеха”, “Музей восковых фигур”, “Гимнастический зал Джордино”. Саму реку они окрестили “Горькой пьяницей”.

После того как они преодолели второй участок, на котором свод опускался ниже уровня реки, скорость течения резко возросла и цвет воды из зеленого превратился в белый. Теперь “Пузырь” скакал, как норовистая лошадь. Каждый раз, миновав особо опасный участок, Питт мысленно говорил себе, что скорость течения не может возрастать бесконечно, и всякий раз ошибался. Впрочем, до сих пор они без потерь выходили из всех критических ситуаций и не могли нахвалиться мореходным качествам своего суденышка.

Питту приходилось напрягать все силы, чтобы удержать судно посредине туннеля. Пришлось и Джордино взяться за весла, но даже их объединенных усилий оказалось недостаточно. Прожектор свалился за борт, и теперь только свет ламп на касках освещал их путь. Мощности двигателя уже не хватало для того, чтобы бороться со стремительным течением. “Пузырь” двигался туда, куда его нес поток. Тщетно Джордино вглядывался в темноту впереди, надеясь увидеть участок относительно спокойной воды. За очередным поворотом он заметил, что река разделилась на два рукава, и немедленно известил об этом Питта.

– Ты можешь определить, который из них больше?

– Пожалуй, левый.

“Пузырь” проскочил всего в нескольких сантиметрах от огромной скалы, разделившей реку на два отдельных потока, и тут же был погребен под стеной воды, появившейся неизвестно откуда.

На мгновение Питт подумал, что потерял Джордино, но уже в следующую секунду голова итальянца показалась среди клочьев пены. Тот ухитрился улыбнуться и показал на свои уши.

Рев воды заметно стих, и “Пузырь” снова начал слушаться руля. Избыток воды внутри корпуса не давал возможности использовать воздушную подушку, и Питт понял, что одному ему уже не справиться.

– Выкачивай воду! – прокричал он Джордино.

Создатели судна предусмотрели практически все. На борту имелась даже маленькая ручная помпа, и Джордино немедленно воспользовался ею.

Питт использовал возникшую паузу и в свете электрической лампы попытался разглядеть, что происходит вокруг. Стены туннеля почти касались бортов судна, и, хотя подводных камней не было видно, скорость течения, казалось, возросла еще больше, если такое вообще можно было себе представить. Внезапно он заметил, что Джордино перестал откачивать воду. На лице итальянца появилось выражение обреченности, и в тот же момент Питт сам услышал стремительно нарастающий рев падающей воды.

Картина Ниагарского водопада вновь мелькнула перед его глазами. На этот раз ошибки быть не могло. Это был ни с чем не сравнимый рев многих сотен, а то и тысяч тонн воды, падающей вниз с огромной высоты.

Он не почувствовал ни страха, ни отчаяния, ни ощущения полной безнадежности. Лишь странное оцепенение, словно его ум внезапно перестал функционировать.

Последнее, что совершенно отчетливо помнил Питт, было мгновение, когда “Пузырь”, на долю секунды зависнув на гребне волны, рухнул вниз с чудовищной высоты.

Точнее, ощущения падения тоже не было. Казалось, суденышко парит в облаке мелких брызг и пара. Затем очередной толчок сорвал Питта с места и швырнул его в глубь пенящейся воды. Он ударился о воду у подножия грандиозного водопада, словно метеор. Удар был такой силы, что почти весь воздух был мгновенно выброшен из его легких. Вначале он решил, что разбился о камни внизу и, только ощутив давление воды, понял, что еще жив. Инстинктивно он попытался задержать дыхание, продолжая отчаянно бороться, чтобы поскорее выбраться на поверхность. Если бы не спасательный жилет, это ему вряд ли удалось бы, но счастье оказалось вновь на его стороне. Вынырнув тут же на поверхность, он был подхвачен стремительным течением, которое понесло его вниз. Чудом избежав столкновения с торчащими из воды камнями, он в конце концов был брошен на огромный валун и на какое-то время потерял сознание. На этот раз его жизнь спасли шахтерская каска, принявшая на себя всю силу удара, и спасательный жилет, не позволивший ему погрузиться на дно реки. В сознание его привел новый удар о камни, когда поток выбросил его на небольшую отмель у берега реки. С трудом встав на колени, он выбрался из воды и невольно вскрикнул от боли, когда попытался опереться рукой о камень. Кисть, похоже, была сломана. Кроме того, он ощущал резкую боль в левой стороне груди, где, по-видимому, было повреждено несколько ребер.

С места, где он находился, рев водопада не был слышен. Оставалось только гадать, как далеко вниз по течению его унес бурный поток.

Постепенно сознание прояснилось, и он вспомнил о Джордино. В полном отчаянии, с трудом преодолевая боль в груди, он несколько раз прокричал его имя. Как ни странно, ответ пришел почти сразу:

– Я здесь.

Это был скорее шепот, чем голос, но Питт был уверен, что не ослышался:

– Где ты?

– Метрах в шести от тебя, выше по течению. Неужели не видишь меня? У меня включен фонарь.

Кровавый туман продолжал застилать глаза Питта. Он провел рукой по лицу и только тогда понял, что это не туман, а кровь, струившаяся из рассеченного лба. Джордино лежал на спине у кромки воды, совсем близко от него.