От чужих берегов - Андрей Круз

Кливленд, возле которого мы выбрались на шоссе, выглядел просто пустынным. Ни мертвецов, ни людей, хотя мы понимали, что так не бывает. Теперь природа пустоты в городах не терпит, или одни, или другие должны править. Я все же решил, что здесь мертвецы, больно все запущенным выглядело, люди всегда оставляют какие-нибудь признаки того, что они здесь главные. А где зомби? Да спать уже завалились, как они делают, когда нет добычи поблизости. Спячка у них.

После Кливленда мы ехали по широченному техасскому шоссе. Два ряда в каждую сторону, но ширина разделительной полосы метров двадцать, наверное. И просторные ровные обочины уходят в стороны, до ближайший деревьев, еще метров на пятьдесят. Такую дорогу не перекроешь, слишком много пространства для маневра.

По сторонам еще мелькали фермы и какие-то домики, но уже довольно редкие, а так все больше тянулось пустое и никем не заселенное пространство. Ни полей возделанных, ни людей – ничего, только все те же редкие леса, что растут на байю, окаймляли наш путь с двух сторон. Промелькнул городок Шеферд, явно людские владения, на дороге попалось несколько машин. На нас внимания не обращали, ну и ладно, нам особо и не требуется.

Возле Ливингстона, у расположенного там большого медицинского центра, видели следы зачистки – множество останков, явно принадлежавших зомби, я уже научился различать, а возле дороги великое множество гильз. Похоже, что кто-то решил уничтожить рассадник живой мертвечины, расположенный так близко от дороги. Судя по состоянию гильз, еще блестящих и не потускневших, стреляли совсем недавно.

Несколько раз замечали брошенные грузовики, раз даже свернули по указателю на склады какой-то строительной компании, но разжиться топливом уже не удалось, везде было пусто. В этой редко заселенной местности и дорог было не много, и выжило много людей, так что они сумели проверить каждый закоулок, в котором можно было чем-нибудь поживиться. И поживились, не оставив следующим поколениям мародеров, таким как мы, ничего.

После Ливингстона проехали минут пятнадцать, когда увидели повод испугаться. Прямо на широченной разделительной полосе стояла колонна грузовиков и пикапов, причем все машины были раскрашены, размалеваны, исписаны все больше нецензурными надписями. Публика, вооруженная до зубов и стоящая вокруг машин, доверия внушала мало – смесь кожи, камуфляжа, бород, лысин, бандан, темных очков плавно подводила мысль к заключению, что перед нами банда. Среди них хватало и женщин, тоже вооруженных и агрессивных с виду.

Все напряглись, я положил правую руку на рукоятку "коммандо", скинув автомат с предохранителя, и рулил одной левой, готовый открыть ответный, причем заранее понятно, что совершенно безнадежный огонь. А то нам еще остается? Дрика тоже явно испугалась, закусила нижнюю губу, но ничего не произошло – нас проводили взглядами и свистом в ее адрес, не более. Может и не банда, а может у них другие планы. Ну и ладно, уточнять не будем, как проехали, так выдохнули разом в великом облегчении.

Все же путешествие по земле – не самолетом, тут всех встретишь, кто изволил на дорогу выехать, с каждым путями пересечешься. Можно сказать самому себе, что надо быть осторожней, да толку-то? Дорога ведь на самом деле одна, куда с нее денешься? Это как с подводной лодки.

Пока нам везло. Так везло, что дальше некуда. Нет, и шрам на морде от приклада никуда не исчез, чтобы я о нем забыл, и нога, простреленная в тот день, когда погиб Джефф, тоже дает о себе знать, и шрам на черепе от прошедшей вскользь пули остался внушительный, вроде как распахано, но все равно считаю – повезло. Нас не съели в первые дни, нам удалось вооружиться, нам удалось доехать до Порт-Артура, а оттуда до Хьюстона, и не быть съеденными целой стаей морфов, осадивших нас в конторке на пирсе. И то, что мы все же не попали на пароход – не к лучшему ли? Чем больше об этом думаю, тем больше же убеждаюсь в том, что могло случиться все, что угодно. Нас трое, столько всего полезного, и плюс наша главная трудность – хорошенькая молоденькая блондинка. Не зря же на нее повелся старый повадливый проповедник, создав нам очередную проблему. Хотя… не очень-то я верю в то, что нам грозило убраться оттуда без проблем. Не одно, так другое бы случилось, Преподобный Смит персонаж трудно предсказуемый и очень опасный.

Леса становились гуще, и я поймал себя на странном ощущении неуверенности. До этого момента где бы мы ни ехали, везде с дороги был полный обзор во все стороны, что в пустыне, что в прерии. И лес, вдруг закрывший мир с двух сторон и сузивший поле обзора до дорожного полотна с обочинам, выглядел чем-то враждебным. Теперь "видеть" было равно сильно понятию "ощущение безопасности".

А затем мы проехали Москву. "Москоу, Тексас", крошечный городишко, скорее даже крошечная деревенька, где и пары сотен людей не наберется, судя по всему. Однако "земляки" держались, мертвецов видно не было, а на улицах даже дети играли. Единственное, что изменилось в связи с наступлением новых и мрачных времен весь город был обнесен изгородью из колючей проволоки, а кроме того, в двух его половинах – город был разделен шоссе пополам – возвышались серьезные и мощные караульные вышки, из толстых бревен, с защитой из мешков с землей на площадках – без артиллерии и не возьмешь.

Не удержавшись, я приветственно побибикал, проезжая через город, и какой-то мальчишка пронзительно свистнул мне вслед. Никаких других здравиц в нашу честь не было.

Так все спокойно и мило было до города Лафкина, до которого мы добрались во второй половине дня. И въезд в город поразил своей фортификационной мощью – немалый опорный пункт, в котором нашлось место даже для танка М60, уставившего длинное бревно пушки на дорогу, не считая автоматических гранатометов и крупнокалиберных пулеметов. Что еще интересней – службу несли военные, в сероватых оттенков "арпатах" и в шлемах с креплениями под ночники. Не национальная гвардия, не резервисты, а вполне настоящие вояки их сухопутных сил. Подъезд к блоку был усложнен разбросанными тут и там бетонными блоками, а пока ты ехал, за тобой поверх стволов следило чуть не два десятка глаз.

Остановили. Грамотно страхуя друг друга, подошли, причем сразу к обеим машинам.

– Куда направляетесь, сэр? – спросил, заглядывая в окно, сержант с мексиканскими чертами лица и в черных очках.

Тут все в черных очках, даже я в них. И Дрика. Сем вот не носит, и Тигр с Соксом, а остальные – все повально. Уже привыкаешь. Что они здесь вместо глаз, всегда сам на себя смотришь.

Когда я в последний раз видел своего младшего, он любил разглядывать свое отражение у меня в очках, а я никак не мог понять поначалу, почему он так, сурово хмурясь, все время заглядывает мне в глаза, да еще и поочередно, то в левый глаз, то в правый. А теперь я сам себя разглядываю в очках сержанта.