Вперед в прошлое 6 - Денис Ратманов

утрачивает часть себя вместе с адекватностью. Если спорить, дед меня запишет во враги и, даже когда его отпустит, доверять мне он перестанет. Тут единственное, что можно сделать — поддерживать его по мере сил.

Спасибо, помогать не отказывается. Но на всякий случай я решил набрать товара наперед. Один гидроусилитель на «тойоту» сто пятьдесят баксов стоит. Хорошо клиент предоплату внес.

С дедом я проболтал десять минут и, удивительное дело, мне передалось негодование, что на мнение половины населения страны наплевали, и эти люди вышли на улицу. Так им кажется, что они могут остановить маховик истории, не учитывая, что все политические события закономерны, зерна того, что творится сейчас, заложены десятилетия назад, а теперь они не просто проросли, но и успели вымахать в баобабы.

Бабушка все это время стояла в проеме двери, слушала.

— Ничего не меняется, — ответил я. — Товар ты когда тете Ирине передаешь? Завтра же, правильно?

— Да, — кивнула бабушка.

— Надо деду деньги передать и еще — список автозапчастей и мелочевки, которой друзья торгуют.

Бабушка подумала и сказала:

— Лешка весь в работе, нам скоро придется искать водителя. И платить ему тысячу за услугу.

— Пятнадцать тысяч в месяц, — проговорил я.

Мы подошли к Каналье, наворачивающему круги вокруг машины.

— Леш, завтра отвезешь на вокзал, как обычно? — спросила бабушка.

— Все в силе, — кивнул он. — Я ведь обещал.

Я достал конверт с частью денег, там было четыреста баксов, повертел его в руках.

Еще четыреста пятьдесят возьму из заначки, что у бабушки, и добавлю к этим. В голове вихрем пронеслось: а вдруг тетя Ира вскроет его, прикарманит мои 850 баксов и скажет, что украли? А вдруг их правда украдут? За эти деньги можно купить «москвича» в идеальном состоянии, или комнату в коммуналке, или домик на выселках, или убитую однушку в промзоне. По сути, я покупаю товар на все и жутко рискую. Хотелось передать деньги частями, перестраховаться.

Но так я рисковал надолго остаться без товара, потому что не помню, что и как будет в Москве. Наверняка объявят комендантский час. Может, и рынки перестанут работать. И есть маленькая вероятность того, что в этой реальности полыхнет по-серьезному, и военные встанут на защиту Белого дома, тогда заваруха затянется.

Бабушка подошла к «Победе», задумчиво погладила ее бежевое крыло.

— Леш, натаскаешь меня? — спросила она у Канальи, опершегося о машину.

Тот курил и чуть дымом не подавился. Мне захотелось переспросить, не ослышался ли я. Или пятнадцать тысяч, что уходят в бездну, пробудили в ней жабу?

— Конечно! — радостно отозвался он. — Вот прямо сейчас за руль и садитесь.

Бабушка оробела, как школьница на первом свидании, движения ее стали скованными. Заняв место водителя, она проговорила жалобно:

— Может, не сегодня? Чего время тратить?

Каналья потер руки.

— Будем учиться трогаться!

Преисполненный важностью, он рассказал про передачи — бабушка терла лоб и кивала в такт словам.

Каналья согнал ее с водительского сиденья и показал, как выжимать сцепление, одновременно переключая передачи. Потом — как трогаться. Бабушка повторила все вслух, села назад, подрагивающей рукой завела мотор.

— Ой, батюшки!

— Сцепление-газ! — скомандовал Каналья.

Машина дернулась и заглохла. Бабушка закрыла лицо руками.

— Я слишком стара для этого, и никогда не смогу.

— У всех так в первый раз, — попытался ее успокоить я.

Занял место водителя, тронулся, проехал по дороге, развернулся.

— Во талант у пацана! — с гордостью заметил Каналья.

— Можно мне? — спросил Юрка, вместе с Боцманом наблюдающий за нами из-за забора.

— Ладно! — махнула рукой бабушка.

Каналья и ему все разжевал, но Каюк и в первый, и во второй раз заглох.

— Гав! — воскликнул Боцман, оставшийся один.

— Видишь? Так всегда, — обнадежил я бабушку.

— За руль вам рановато, — сделал вывод Каналья. — Если вечером будете по часу тренироваться, то через неделю поедете.

— Я же говорила, — проворчала она, перебираясь на заднее сиденье, — что я совершенно бездарна в этом. Николай пытался научить — не получилось.

— Ты сможешь, — попытался ей внушить я. — Шумахером не станешь, но по пустому городу проедешь без труда.

— Какой же он пустой? — всплеснула руками она. — Так и кишат! Так и носятся!

Видела бы она, что будет твориться в будущем!

— По сравнению с Москвой — пустой, — ответил я и протянул ей конверт с деньгами. — Пусть побудет у тебя.

Бабушка заглянула в конверт, покачала головой и скомандовала:

— Поехали, Леша.

День выдался плодотворный: мы продали тридцать пачек кофе и перекрыли вчерашний недобор. К трем дня мы были свободны. По-хорошему, мне сейчас нужно напрячься, чтобы и бизнес расширить, создать автомагазин при мастерской, и скупить ваучеры — чем больше, тем лучше, пока инициативу не перехватил директор завода.

При этом вложенные в ваучеры деньги останутся замороженными на многие годы. Опыт взрослого, да и мой небогатый — организация пикета — говорил, что обычно все идет наперекосяк, а не так, как мы планируем. В данном случае этот «наперекосяк» в будущем обернется многомиллионными потерями.

И снова всплыла тревожная мысль, что я отправляю все деньги с неблагонадежной Ириной. Ну не доверял я ей! Одно дело овощи переправить, другое — почти тысячу долларов. Раньше пересылал небольшие суммы, то полтинник, то чуть больше, и особо не переживал, теперь же… Дед закупал кофе на средства, которые приносили торговые точки, и потому часть денег оставалась у него. Теперь же риск возрос, а твердь под ногами оказалась болотом, поросшим мхом, который грозил в любой момент провалиться.

Отправить не конверт, а какую-то вещь? Сказать Ирине, что эта вещь очень ценная, и чтобы берегла? Пожалуй, так и сделаю. Вот только не обидится ли бабушка на то, что я не доверяю ее дочери?..

Нет, бред детсадовский. Паранойя разгулялась. Просто намертво запечатаю конверт, с обеих сторон положив пятисотенные купюры и спрятав ими доллары.

Когда вечером, после обмена рублей на доллары, приехали к бабушке и остались с ней наедине, я сказал, что мне не хватает двести пятьдесят долларов. Она сдернула скатерть с укрытой на зиму печи, открыла заслонку, сунула руку внутрь и достала завернутые в целлофан деньги.

— Это очень большая сумма, — констатировала она и продолжила шепотом: — за такие деньги могут убить.

— Если узнают, — ответил я