Театр одного зрителя - Артур Саканян

Все незлобиво рассмеялись, а доктор на мгновение задумался и уверенно продолжил:

— Дети будут воспитываться иначе, чем мы. Это можно пояснить даже на сегодняшнем примере, — и, явно смущаясь, обратился к драчуну:

— Вы не против, если я открою правду о вас?

— Конечно не против, — с удивлённой улыбкой на лице ответил драчун.

— Посмотрите на его улыбку. Это улыбка человека, освободившегося от комплекса неполноценности, когда своей хамоватостью, как защитной реакцией, он скрывал омерзение своей души к тому, чем он занимается. Стресс помог вскрыть гнойник, и на время нашего разговора он освободил душу от навязанных ей правил «игры».

С последними словами доктора улыбка с лица драчуна исчезла.

— Теперь его хамство сменилось на озорливость, что больше свойственно его натуре, а общение с ним стало свободнее и приятнее… Скажите: я прав или нет? — тихо спросил доктор.

— Доктор! Вы… вы сейчас мне всю душу вывернули! — дрожащим голосом вскрикнул драчун.

«Каков хитрец, этот доктор, — подумал председатель. — Как опытный собаковод отобрал для себя самого агрессивного щенка, а теперь уже муштрует его».

Возникла неловкая пауза. Доктор снисходительно улыбнулся и продолжил:

— Но это только сегодня. День пройдёт, и жизнь вернёт всё на круги своя. Ведь к мысли, что надо быть лицемерным, наглым, что надо попирать нравственные нормы на пути к власти, тоже приходишь не сразу. Чтобы удалить этот гной требуется время, и я знаю, что это всегда больно.

— Да кто вам дал право так рассуждать? — внезапно возмутился догматик.

— Это право моего разума, — парировал доктор, а драчун продолжил его мысль:

— А твоё право слушать доктора или же сбежать, как это сделал наш радиослушатель. Если это тебя не касается, что ж ты так волнуешься? Я же не волнуюсь, хоть речь идёт о моём личном гнойнике.

Справившись с минутной слабостью, догматик с хитрой улыбкой спросил:

— Доктор, вот вы свободный человек. Что хотите, то и говорите. А я человек зажатый, несвободный, можно сказать, даже несчастный. Так подскажите мне, как же обрести свободу и стать счастливым?

Доктор удивлённо посмотрел на догматика и спросил:

— Разве в моих силах помочь вам обрести свободу? Разве не ради свободы и счастья вы полжизни отдали за это место в кресле?

— Всё точно совпадает, доктор, — засмеялся драчун. — Полжизни на карачиках проползал.

— Разве это не ваш ум надиктовал известную программу: чем больше власти — тем больше денег, возможностей, свободы для души и счастья? — вопросом закончил свою мысль доктор.

Догматик побагровел, и доктор подумал, что он красит волосы, чтобы палитра его личных переживаний меньше бросалась бы в глаза окружающих.

— А ты что знаешь о свободе души, раз смеёшься? — злобно спросил догматик драчуна.

Сквозь смех драчун ответил:

— Насчёт свободы души — не знаю, но знаю, как замерять её глубину. Плюнешь в душу человека и считаешь: один, два, три, пока не получишь по морде.

Все кроме догматика и бирюка рассмеялись. Однако веселье длилось недолго, и доктор с серьёзным видом продолжил:

— Свободный человек знает мир причин и счастлив тем, что у него нет внутренних противоречий. Когда человек знает причины, то ум такого человека в нашем мире следствий практически безошибочен, как говорится, «зрит в корень». В то же время, свобода без права на ошибку — ничто. К сожалению, реальная жизнь мало чем способствует исправлению ошибок. Негативные стрессы, душевные травмы — вот что зачастую преподносит нам жизнь, рождая клубок из ненависти, страха, зависти, порождая новые ошибки. Всё это сопровождается отрицательными эмоциями, которые оставляют свой след в виде порочных связей.

— Что ещё за след, что за порочные связи? — недовольным тоном спросил догматик.

— Что за порок? — переспросил доктор и продолжил:

— Для простоты условимся, что этот след создаёт или разрушает связи между нейронами в мозгу человека. Что касается связей, то в нашем понимании они могут быть, как негативные, так и позитивные. В зависимости от того, какие связи присутствуют в мозгу, возникает соответствующая реакция и интерпретация для понимания и осознания. К примеру, есть же вечно недовольные люди, которым никак не угодишь. Возможно, когда-то они пережили душевную травму, и эти связи прошлого мешают им открыто радоваться жизни в настоящем. Эти связи между нейронами касаются не только духовной сферы, но и любого процесса познания или творчества. Я поясню. Информацию, которая находится вне человека, воспринимают наши органы чувств. Это и зрение, и слух, и обоняние, и осязание, и вкусовые ощущения, и восприятие гравитации. Эта информация обрабатывается в мозгу, а из неё затем слагаются наши знания, наше миропонимание. Но, чтобы воспринять, обработать и обратить внешнюю информацию в личные знания, мозг должен обладать определёнными свойствами, или, как мы условились, должен иметь какие-то связи между нейронами. Только при наличии соответствующих связей можно что-либо понять. Поэтому одни дети всё схватывают на лету, а другим мешает заторможенность каких-то логически-смысловых или ассоциативных процессов в мозгу. Будьте уверены, что дилетант, сделавший открытие, несомненно, обладает подготовленным умом и расширенным сознанием. Это не человек с улицы, как зачастую пытаются представить его. К примеру, у экстрасенса органы восприятия развиты так сильно, и в мозгу есть такие связи, что это позволяют ему видеть гораздо больше, чем могут позволить себе обычные люди. Однако эти связи в мозгу экстрасенса чаще всего возникают случайным образом, иногда в результате черепно-мозговой травмы. Это не есть норма. Я говорю о системном формировании логически-смысловых и ассоциативных связей…

— Подождите-ка, доктор, — всполошился драчун. — Кажется, я секрет нашего радиослушателя разгадал. Видали вмятину на стене у него в кабинете и пачку анальгина на столе? Точно! Черепно-мозговой травмой он себя в экстрасенсы готовит. Бац головой об стенку, а анальгином боль глушит. Думаю, он уже чему-то научился, раз уж сразу учуял, чем тут пахнет, и вовремя смылся.

Все рассмеялись, а когда успокоились, доктор продолжил:

— Словом, прежде чем чему-то обучаться, надо соответствующим образом подготовить мозг к восприятию и пониманию. Помните, какие предметы в школе вы любили?.. Только те, которые понимали, а сбегали с тех уроков, на которых «мух считали». Ведь и сегодня, кто-то быстро улавливает мою мысль, а кому-то это даётся с потугами.

— Почему? — сразу же отреагировал догматик. — Я вас прекрасно понимаю без каких-либо потуг. Вы меня просто нервируете.

— Я знаю, что вызываю раздражение, недовольство, — спокойно продолжил доктор, — и сейчас объясню ваше желание противоречить мне. Дело в том, что для взрослых людей понимание нового сопровождается ломкой старых укоренившихся связей, которые входят в противоречие с чем-то новым. Эти старые связи — те самые стереотипы и догмы, которые оказывают противодействие всему новому. Отказ от старых представлений — неприятный процесс, поэтому всё новое с таким трудом пробивает дорогу в жизнь. Поскольку я предлагаю новое, то вызываю у вас соответствующее раздражение. Я понимаю, как трудно расстаться с укоренившимися представлениями. Ещё труднее объективно взглянуть на вещи, когда нет соответствующих связей в мозгу для их восприятия. Поэтому осознание моих суждений бередит вам душу и приводит разум в возмущение. В то же время, чем шире сознание — тем быстрее человек адаптируется к новым условиям, быстрее воспринимает и понимает новое.

Догматик недовольно фыркнул, и доктор посчитал нужным дополнительно подчеркнуть:

— Дело в том, что нужных связей для объективного восприятия моих суждений у вас нет, и мои мысли входят в противоречие с вашим мировоззрением. Психика обладает свойством инертности, и вам не хочется ломать старые связи, а сознание моей правоты нервирует. Естественно, что возмущённый разум провоцирует человека к противодействию, вплоть до самых активных действий.

Догматик хмыкнул что-то нечленораздельное, поджал губы, но не сдержался и хлопнул рукой по столу. Доктор, как ни в чём ни бывало, продолжил:

— Когда человек против чего-то во внешнем мире, то он возбуждает в себе гораздо больший энергетический потенциал, чем когда он «за». Если помните, я уже говорил, что единомышленникам, в определённом смысле, даже скучно друг с другом.

— Почему скучно? — удивился стрелок. — К примеру, у меня очень даже тёплая компания единомышленников, с которыми мне ничуть не скучно.

— Верно, — согласился доктор. — С единомышленниками тепло, как пальцам в одной варежке, — доктор продемонстрировал ладонь с прижатыми друг к другу пальцами. — А теперь сравните с пальцами в перчатке, — доктор активно зашевелил пальцами. — Почувствовали насколько возрастают возможности и для действий, и для эмоциональных жестов