Великий диктатор. Книга вторая - Alex Berest

вензеля Николая II, или нейтральный знак, не имеющий никакого отношение к государственной символике.

— Нейтральный, это какой? Может, можно какого-нибудь святого или какой памятник?

— Я сам не знаю. Если взять ту же сосну или берёзу, то царь может обидеться, что его вензель поменяли на дерево. И всё тоже самоё с различными животными или рыбами.

— И? Какой выход?

— Мы сделали несколько образцов с, как мне кажется, наиболее нейтральными реверсами для разменной монеты. Для золотых монет выхода нет, придётся печатать с Российским гербом. А вот для пенни, сам взгляни, — и старый мастер, раскрыв ящик с образцами, подвинул его к Мехелину.

— Хм. Собор Святого Николая, это вполне подойдёт для серебряных монет, — стал перебирать пробники генерал-губернатор. — А это что? Мумми-Тролль? — удивлённый чиновник показал найденную им монету с легко узнаваемым профилем сказочного животного, придуманного Матти Хухтой, Конраду Лиру.

— Это шуточная поделка моего помощника, — поморщился минцмейстер и с укоризной взглянул на Исаака Сунделя. — Наверное он по ошибке положил её к пробникам.

— Нет-нет! — воскликнул Леопольд Мехелин. — Это гениальная идея! Раз царь-батюшка не хочет видеть нашего льва с мечами, то пусть полюбуется на наших домовых.

— Леопольд, ты это серьёзно? Тебе же это может стоить твоего поста!

— Я полностью серьёзен, Конрад. И я не держусь за свою должность. Это не я напрашивался, а он меня сам утвердил по представлению графа Витте. Напечатайте два набора пробников на разменную монету. С собором и с этими сказочными существами. Допустим, две маркки — это Мумми-Папа в цилиндре, одна маркка — Мумми-мама с ридикюлем…

— Лео, погоди, я не разбираюсь в этих существах. Вон, Исаак это придумал, пусть этим и занимается.

— Тогда записывайте, молодой человек. Надеюсь, вы разбираетесь в Мумми-семействе? — усмехнулся Мехелин.

— Так точно, ваше превосходительство. Разбираюсь. Это мои любимые сказки, — признался юноша и вновь покраснел.

— Отлично. Значит, Мумми-Тролль у нас пойдёт на пятьдесят пенни, а Фрёкен Снорк с чёлкой и браслетом на ноге — на двадцать пять пенни.

— Осмелюсь предложить Малышку Мю, на монету в один пенни.

— Превосходная идея! — одобрил выбор младшего минцмейстера генерал-губернатор. — Тогда Снусмумрика на десять пенни, а Сниффа, на пять пенни…

……

Владимир Николаевич Коковцев совершенно не ожидал встретить в кабинете Николая II кроме самого императора ещё и его супругу, Александру Фёдоровну. Поэтому, войдя в кабинет в назначенное для доклада время, совершенно растерял свой настрой при виде императрицы, которая, сидя в инвалидном кресле за малахитовым столиком, набивала табаком папиросные гильзы.

— Добрый день, ваши императорские величества, — поздоровался он с монаршей семьёй.

— Добрый, добрый, Владимир Николаевич, — ответно поприветствовал царь, а Александра Фёдоровна молча кивнула. — Что у вас такого страшного произошло, что вы напросились на внеочередной доклад?

— Пришли на утверждение очередные пробники с монетного двора Финляндского княжества.

— И что там такого, что вы не смогли решить это без меня? — Николай II встал и, дойдя до столика за которым работала императрица, взял свеженабитую папиросу и закурил.

— Я думаю, ваше императорское величество, вам надо на это взглянуть самому, — уткнув взгляд в пол, министр финансов подошёл к монаршей чете и, поставив шкатулку с пробниками на столик, открыл её.

— Какая прелесть! — неожиданно воскликнула императрица после минуты молчания. — Это же Муммики! Владимир Николаевич, вы не будете против, если я заберу эти монеты и отдам их детям?

— Эээ, конечно, ваше величество, — вконец растерялся Коковцев, не понимая при чем здесь «Муму» и принесённые им монеты.

— Погоди, my affection, — по-английски обратился царь к супруге. — Мне сначала надо обсудить эти монеты с Владимиром Николаевичем. А затем я их верну тебе, на втором завтраке.

— Опять секреты? — императрица взялась за колокольчик чтобы вызвать прислугу, но её руку перехватил Николай II.

— Никаких секретов. Просто, в качестве наказания, я запретил использовать на финляндских монетах свой вензель. А они, вон что удумали.

— Ники, но ведь красиво получилось, — возразила Александра Федоровна. — Настоящие сказочные монеты. Смотри, вот Мумми-Папа в цилиндре, а вот и Фрёкен Снорк с браслетом. Ты видишь, как искусно мелкие детали отчеканили на монетах. И они смотрятся куда лучше чем вот этот собор.

— Хм. Сказочные монеты? Сказочная и выдуманная страна? А ведь ты права, my precious. Хотят они быть сказкой, фата-морганой, пусть будут! Владимир Николаевич, — обратился царь к ничего не понимающему Коковцеву. — Известите господина Мехелина, что я выбрал вариант монет с вот этими сказочными существами.

Глава 27

Глава 27

— Вот, попробуй! — я водрузил перед дедом две стеклянные банки, каждая объёмом в горшок.

— Что это? Отравить меня вздумал? Сам сначала попробуй. А то принёс невесть что и на старике испытать хочешь?

Я молча пожал плечами и насыпав в тарелку две ложки содержимого первой банки, залил всё это дело кипятком из чайника. Начал размешивать, и по дому поплыл аромат горохового бульона. Добавил в получившуюся смесь маленьких сухариков и с аппетитом принялся есть.

— Пахнет как гороховый суп твоей бабули. Две ложки, говоришь? — Дед Кауко придвинул к себе банку, подозрительно понюхал содержимое и, решившись, повторил мои манипуляции. — А вкусно. Как настоящий суп, только без картофеля. Как это у тебя получилось, и что во второй банке?

Во второй банке был сухой свиной бульонный концентрат. В отличие от горохового, мне его пришлось готовить дважды. Первую порцию, когда я начал тушить мясо с овощами, у меня стянули родственники. Как вспомню, так хоть смейся, хоть плачь.

Затеял я готовить на рождественских каникулах