Пепел - Ники Сью

Глава 40 - Рита

Отец испортил все, что только можно!

И если до этого я пыталась принимать его выходки, то сейчас готова была кинуться свирепой кошкой, заставить почувствовать всю ту боль, что испытывала сама.

А начиналось-то как хорошо – папа ушел на работу, но в три часа дня вернулся обратно, заявив, что его подменяют, якобы договорился. Я расстроилась, и как-то уж сильно настроение отразилось на лице. Не говоря ни слова, молча ушла к себе в комнату. Только плюхнулась на кровать, планируя написать Вите, что не смогу провести с ним вечер, как отец вихрем влетел в спальню.

– Я смотрю, ты не особо-то рада моему возвращению, – прорычал он, выхватив из рук сотовый. – Опять собираешься с этой своей вертихвосткой гулять? Хватит!

– Пап, при чем тут Наташа? – я подскочила с кровати, буравя его глазами.

– А при том! Эта ветреная девица связалась с каким-то бандитом.

– Не называй ее так! – крикнула, сжав руки в кулачки. А тут и мать на пороге нарисовалась.

– Рита, прошу, мы с отцом волнуемся. Я видела этого парня, он выглядел жутко.

– Это ее выбор, при чем тут я? – искренне не понимала.

– Моя дочь – не для панели росла! – взвыл отец, по челюсти его ходили желваки.

– Ну да, – усмехнулась я, нервы были уже на пределе. – Твоя дочь росла, чтобы быть мешком и личным мячиком. Ах, конечно! Ты же у нас собрался вечно точить зуб на своего бывшего лучшего друга. Только время не стоит на месте, пап! Ты зациклился на своих «хочу», мы твоя семья, а не роботы!

В ответ отец отвесил мне пощечину. Сильную. Жесткую. Полную ненависти и раздражения. Щека предательски горела, глаза наполнялись слезами, но я сглотнула и растянула губы в наигранной улыбке, ощущая во рту металлический привкус.

– Паша, Паша! – ожила вдруг мать, вырастая передо мной. – Успокойся, прошу тебя. Она же ребенок!

– Ребенок без мозгов, такие вещи своему отцу говорить! Да чтоб ты понимала! – парировал папа, пока мама его силой не вытолкала из комнаты.

Я плюхнулась на кровать, уткнувшись носом в подушку, и дала волю слезам, что настойчиво рвались из сердца. Ревела долго, часа два, не меньше, до икоты и дрожи в коленках. Проклинала папу, посылала мысленно ему гадости, желая сбежать из проклятой клетки, в которую родители меня посадили.

За рыданиями не заметила, как уснула. Проснулась, когда на часах было десять вечера. Вставать не хотелось, лежать бы ничком до утра или до следующей жизни. Однако мать тихонько постучалась, скользнула в комнату и попросила помочь ей с Мотей.

Отец вышел в магазин за горошком, вроде немного успокоился, да и праздник никто не отменял в ее понимании.

– Мам, где мой телефон? – первым делом спросила я.

– Не знаю, – махнув головой, отозвалась родительница. Мы направились на кухню, я мельком глянула на брата, что зевал, сидя в кроватке.

– Тогда дай свой, – потребовала, представляя, как Витя, должно быть, обижен за мой поступок. Любой бы обиделся, а тут еще и Новый год – особенный день. Мне было чертовски стыдно и обидно. Слезы вновь подступили к глазам, но я постаралась держаться, не разреветься по новой.

– Зачем? – глянула на меня мать, ускользая в зал. Ее мобильный как раз начал трезвонить.

Уловив момент, я вышла на балкон, открыла окно и запрокинула голову к небу, на котором не было ни единой звездочки. Хоть волком вой. Внутри все буквально кровоточило от безысходности.

Во дворе раздался лай собак, да такой грозный, словно животные обнаружили врага на территории. Кто бы там ни был, надеюсь, он благополучно закончил общение с животными. Голодные и злые, они, порой, совершали неадекватные поступки, как и мой отец.

– Рита, – крикнула мама, я оглянулась. – Сейчас отец вернется. Прошу, не выводи его из себя.

Мой взгляд вновь устремился к черному покрывалу, что манило больше, нежели родной дом и его обитатели. Наверное, я была глупышкой, рассчитывая на счастливый вечер в компании с Витей. Наверное, я уничтожила в прошлой жизни целую планету, раз в этой судьба решила отыграться.

Закрыв окно, вернулась на кухню и протянула ладонь в надежде, что мать пойдет навстречу: даст телефон. Хотя номера Шестакова я не помнила, но могла попробовать написать ему в соцсетях. Да что угодно сделать, лишь бы дать о себе знать.

– Зачем он тебе? Кому ты собралась звонить?

– Вите! – честно сказала, пусть знает.

– Вите? – лицо родительницы вытянулось, помрачнев.

– Мам, дай, пожалуйста. Он ждет меня, он может подумать, что я…

– Нет! – категорично заявила она. Отказ прошелся острой плетью по легким, женщина напротив вдруг перестала видеться родной и любимой. Мы будто оказались по разные стороны горизонта.

– Что?

– Нет, Рита. Этот мальчик тебе не подходит. Разве не видишь, что происходит с отцом?

– Он чокнулся! – крикнула в сердцах я, губы предательски дрогнули.

– Маргарита! – теперь и мать повысила голос, явно не ожидая услышать от дочери правду, на которую мы обе пытались закрывать глаза столько лет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍