Ведомые Духом - Катти Шегге

Дуглас не сразу сообразил, о чем шла речь. С пиратом он не встречался с самого разговора в кабинете коменданта.

— Послание, небось, ещё не дошло, — задумчиво ответил он легалийцу.

— Надо предусмотреть все заранее. Я вот что думаю: надо бы рассказать все коменданту. Теперь это, во-первых, никак мимо него не пройдет, а, во-вторых, пускай он арестует Одноглазого, когда тот вновь появится в 34-м. Под замком он будет у нас залогом того, что мы его сразу же отдадим на расправу. Едва Одноглазый вернется с ответами на послания, которые должен был отвезти в соседские пункты, тут и хватать его надо.

— А ты не боишься, что комендант тебе голову свернет за то, что сразу ему ничего не сказал? — спросил Дуглас.

— Так я ведь тебя послушал!

— Нет, ты от жадности делиться с комендантом не захотел. За это переведет тебя Квинт в 30-й на каторгу! А мне что?! Сегодня-завтра поживу, а скоро только пепел останется. Имел я надежду на твои данные, да видно ложные они оказались. В Алмааге их ведь ещё проверять станут.

— И что же мне делать?

— Помалкивать, — Дуглас гадал, на сколько ещё дней хватит человека, который уже одержим задумкой погубить чужую жизнь взамен свободы и богатства. — Придет ответ из Алмаага — там точно тебя отметят, как заявителя. А пока нет никакого письма, с твоей жизнью может всякое случится, если кто-то прознает, что тебя ожидает награда. Квинт и Домас первыми захотят присвоить себе твои заслуги, к ним они и перейдут, если тебя уж не будет к тому времени в живых.

Разговор затянулся до полуночи. Легалиец высказывал подозрения и беспокойства, и Дугласу приходилось повторять ещё немало раз фразу о том, что чем меньше болтаешь языком, тем вернее продлишь свою жизнь.

— Дрива, доверься богам. Будь подобно морским безголосым рыбам и подобно незаметному охотнику в темной ночи, — Дуглас удивлялся своей речи, которая более походила на поучительную манеру сестры.

Боги и, вправду, решили участь тех, кто к ним обращался. Спустя несколько дней в шахте случился обвал, и под каменными глыбами сгинуло четверо рабочих, задержавшихся в пещерах. Завал разгребали все жители поселка. Женщины устроили небольшой лагерь прямо у входа в шахту под склонами гор. Дуглас посменно с другими ссыльными таскал камни. Троих шахтеров нашли ослабшими и изнывавшими от жажды за грудами обломков, тело четвертого лежало в одном из ответвлений от главного прохода. Беднягу придавило острым камнем, рухнувшим со свода пещеры. Дуглас прослышал, что им оказался легалиец, сосланный за содействие пиратам.

— Я знавал бедолагу, — говорил рудокопу конюший Лай. — Дрива не отличался добрым нравом. Оказывается, этот ворюга ещё сохранил привычку с прежних времен — рядом с его трупом нашли сумку, в которой хранились краденые вещи. Он, похоже, прятал их в горах. Уже много смельчаков поговаривает, что где-то легалиец закопал пиратский клад, и они намереваются расчистить весь проход, чтобы отыскать тайник.

Обвал нарушил грандиозные планы обустройства 34-го. Жители поселка погоревали о несчастье, а после вздохнули свободнее, радуясь, что нависшая угроза перемен прошла мимо. Первый мастер вынес решение о невозможности дальнейшей разработки заваленной шахты, поддержанное комендантом, который пока ещё распоряжался на своей земле. Лишь для Дугласа дни последовавших раскопок, взбудоражившие местный люд, прошли незамеченными. Иные события произошли в жизни рудокопа.

Алкар приехал в 34-й на рассвете во главе большого вооруженного отряда. Рядом с ним на высоком черном жеребце устало сидела ещё одна важная персона, пожаловавшая в Истару. Человек был закутан в длинный пыльный плащ, из-под которого виднелась черная одежда, его голову покрывала маленькая красная шапочка. Дугласа вызвали в прохл к коменданту для обязательного разговора с Квинтом, и, увидев незнакомый отряд, расположившийся возле каменного дома, парень предугадал, что его ожидания подошли к концу.

Беседа проходила, как обычно, наверху в просторном кабинете старика. За тремя скрещенными столами сидели комендант, капитан и незнакомец. Их лица были осуждающе суровы и решительны. Лишь во взгляде седого друга Дуглас разглядел жалость и сожаление.

— Итак, Дуглас Росси, — начал Алкар, — нами был проделан тяжелый путь, в котором ни люди, ни животные не знали отдыха и пощады. Но участь твоя будет решена сегодня, ибо Судья передал нам свои полномочия на вершение божеской воли по твоему делу. Я, Алкар Кавин Восьмой, комендант господин Квинт Вассан и таг Тригор готовы к слушанию.

Только после слов лемака Дуглас обратил внимание на осунувшуюся черную фигуру, сидевшую напротив. Это был таг, которого Лисса огрела по спине по пути в Тагру. Рудокоп не сдержал улыбки: было заметно, что удар немного подкосил высокомерие и вздернутый нос служителя Тайры, хотя скорее всего сказывалась усталость сотен лиг, оставленных позади за долгие дни пути.

— Вы обвиняетесь в убийстве, похищении, обмане и клевете, — продолжил Алкар. Речь он произносил спокойным голосом, как будто вел будничный разговор. — Признаете ли вы свою вину?

— Я признаюсь лишь в убийстве, которое свершилось по воле всемогущих богов Тайры и Море, — ответил Дуглас.

— Не смей даже упоминать имя Дарительницы, — высоким голосом закричал таг.

— Теперь же от имени богов будет говорить достопочтенный таг, — Алкар сделал жест в его сторону, передавая ему право голоса.

— Перед лицом Тайры, да прольется моя кровь и заалеет весь пол, если я не прав, — Тригор поднялся и произносил слова нараспев, — признаю в этом юноше Дугласа Росси, сбежавшего в середине лета этого года из поселка Сколад, обесчестившего свою семью и похитившего единственную сестру-тайю, готовившуюся исполнить свой долг перед богиней.

— Этого достаточно для подтверждения обвинений во лжи, похищении и клевете, — Алкар заговорил повелительным тоном, прекратив готовую политься из уст тага речь о святотатстве и греховности свершенных рудокопом поступков. — Обвинения в убийстве подтверждаются показаниями, изложенными на бумаге и подписанными собственноручно следующими лицами: капитаном Алкаром, его подчиненным пограничником Барием Авве, самим обвиняемым Дугласом Росси. Комендант, у вас есть, что добавить?

Квинт отрицательно махнул головой.

— Тогда мы можем вынести вердикт. Ваше слово, таг.

— Я проехал сотни лиг, чтобы взглянуть на человека, которого возможно арестовали ошибочно, но Тайра являлась мне во снах, и ликовал мой дух, ибо дано было мне видение, что заслуженный гнев падет на голову изменника и язычника. Какое же наказание следует ему назначить? Тайра карает жестоко за предательство веры и страны. В великие бои с гарунами таких преступников разрывали на куски резвыми скакунами, чтобы кровь пролилась в землю, и Тайра помиловала пусть не тело, так дух врага. Но сейчас не война, и подобные решения не искупают всех прегрешений этого раба…