Референт - Полина Грекова

Леонид поблагодарил Анну за ужин, попрощался.

Анна и Павел остались наедине, и она уже собралась рассказать, что случилось с Наташкой, но в дверь позвонили.

— Няня откроет, — сказала Анна.

Она не хотела покидать объятий Павла. Однако через несколько секунд услышала голос Лариски:

— А где Аня?

— Анна Николаевна, — позвала няня, — к вам пришли.

Анна и Павел улыбнулись друг другу.

— Придется пойти, — сказал Павел.

— Я постараюсь быстрее с ней распрощаться и приду к тебе.

— Неудобно, — сказал Павел. — Пойду поздороваюсь с ней.

Анна и Павел вышли из спальни. Перед ними были Лариска и Галина с тортом и шампанским.

— Простите, мы помешали, — сказала Галина.

— Нет, что вы, — возразил Павел.

— С возвращением! — прокричала Лариска и чмокнула Павла в щеку.

Они прошли на кухню. Анна принесла фужеры на высоких ножках, в которые Павел разлил искрящееся шампанское. Они выпили за то, что хорошо кончается. За Павла и за Анну.

— Что будем делать, ребята? — спросила Галина.

— Он какой-то странный, этот Матвей, — сказала Лариса слегка заплетающимся языком. Шампанское на нее подействовало мгновенно.

— В смысле? — уточнила Галина.

— В смысле странный, и все. Как будто у него не все дома.

— Так оно и есть, — подтвердил Павел.

— Да? Вот мне не повезло. Он, кажется, на меня глаз положил. Представляете? На свидание пригласил.

— Серьезно? — спросила Галина.

— Да. Оставил после собрания. Видели бы вы его, когда он говорил! Как Путин на инаугурации. От важности чуть не лопнул. Вот. А потом говорит, пошли в ресторан, поговорим о работе. Знаю я эти разговоры о работе.

— Это то, что нужно, Лариска. Мы можем это использовать, — тут же сообразила Галина.

— Что использовать? — не поняла Лариса.

— То, что ты ему понравилась.

— Нет, — сказал Павел. — Мы никого использовать не будем.

— Павел Андреевич, — возразила Галина. — Лариса — классный разведчик. Она войдет в доверие к этому Головину и попробует у него выведать, что к чему.

— Нет, — сказал Павел. — Лариса, вам не надо этого делать. Просто работайте, и все. Мы во всем разберемся без принесения человеческих жертв.

— Павел, — сказала Лариса, — я не буду там работать просто, чтобы работать. У меня все эти аферы, вся эта грязь уже в печенках сидит. Галина говорит правильно, и если уж я ему понравилась, я эту возможность просто так не провороню. Я вытрясу из этого зажравшегося молокососа все кишки.

— Лариса, я не хочу, чтобы вы потом об этом жалели, — покачал головой Павел.

— Знаете, я уже столько глупостей в своей жизни понаделала, что одной больше, одной меньше — погода не изменится. Хочу хоть раз пользу людям принести, а не одни несчастья.

— Лариска, не наговаривай на себя, — сказала Анна. — Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было.

— Ага, я просто мать Тереза. Короче, так: если этот сопляк завтра не забудет, что обещал, пойду с ним на свидание. И пусть только не расколется.

Уже ночью, когда Лариска и Галина ушли, когда нянечка уложила Наташку спать, Анна рассказала Павлу, что Наташка знает, кто ее отец.

— Нужно было подождать. Как ей в это поверить?

— Паша, а если она никогда меня не простит, а тебя не примет?

— Аня, я не хочу об этом говорить и даже думать. Единственное, что еще дает мне силы бороться, — это ты и моя дочь. Я знаю, что все будет хорошо. Я в этом уверен.

Анна прижалась к плечу Павла. Такому родному, такому любимому…

Глава 43

Наряд Лариса подбирала с особой тщательностью. Длинная юбка цвета бордо из полупрозрачной ткани. Блузка в тон юбки облегала бюст. В ушах серьги с маленьким рубином, похожим на капельку крови.

Лариса не обращала внимания на восторженные комплименты своих коллег-мужчин, направляясь прямиком в кабинет нового президента. Наманикюренными пальчиками она держала пару листков бумаги, которые требовалось подписать. Она вошла в приемную. За столом сидела новая секретарша. Худая крашеная блондинка с ярко-красными губами. Она изумленно оглядела с головы до ног роскошную красавицу.

— Матвей Ильич у себя?

— Да, — ответила секретарша.

— Скажите, что пришла Лариса Сергеевна подписать бумаги. Это срочно.

— Оставьте, я занесу.

— Он просил, чтобы я принесла их лично.

— Хорошо. — Секретарша нажала на кнопку селекторной связи. — Матвей Ильич?

— Да, — ответил тот вальяжным голосом.

— К вам Лариса Сергеевна подписать бумаги.

— Пусть заходит, — приказал Матвей.

— Проходите, — сказала секретарша.

— Я поняла, — фыркнула Лариса и направилась в кабинет.

Матвей, развалившись в кресле, курил сигару. Лариса вошла в кабинет и остановилась посередине кабинета, чтобы Матвей как следует разглядел ее. Реакция Головина убедила Ларису, что все сделано правильно. Он открыл рот и едва не выронил из руки сигару.

— Здесь пара документов, подпишете? — спросила Лариса, едва ли не мурлыкая.

— Потрясно выглядишь, — пробормотал Матвей и тут же, спохватившись, добавил: — Очень красиво.

— У меня документы.

— Давайте их сюда.

Лариса протянула бумаги Матвею, и он размашисто чиркнул в них, даже не удосужившись прочесть.

— Вы посмотрели в свою записную книжку? — спросил он у Ларисы, возвращая документы. — Есть время поговорить о делах в каком-нибудь ресторане?

Лариса как заправская актриса выдержала паузу, потом кивнула:

— Да.

— Отлично. Давайте в шесть?

— У меня рабочий день заканчивается в шесть.

— Какая разница, когда он заканчивается. Я президент, я могу отпустить тебя, когда хочешь.

— Замечательно, — мурлыкнула Лариса. — Тогда в шесть.

Она вышла из кабинета, покачивая бедрами.

— Вот это баба! Мама дорогая! — охнул Матвей. — Вот это да!

— Ну и идиот, — проворчала Лариса, направляясь к себе в кабинет.

Анне не хотелось просыпаться. Ей снился потрясающий сон, в котором она, Павел и Наташка поднимались вверх по высокому, покрытому ярко-зеленой травой холму навстречу яркому солнцу. Солнце было живым. Оно ласкало их лица, согревало своим теплом. Мир был прекрасен, как в доброй волшебной сказке. Наташка смеялась и называла Павла папой. Все были счастливы.

Анна открыла глаза. Павла рядом не было. Сердце ухнуло и опустилось в пустоту.

— Паша!

— Я здесь, Анюта, — послышался голос из кухни. Дышать сразу стало легче.

Павел заглянул в спальню. В одной руке он держал нож, в другой батон хлеба.