Земля под небом - Виктор Митрошенков

26 ноября.

В Московском Дворце пионеров и школьников на Ленинских горах состоялась встреча летчиков-космонавтов СССР с московскими школьниками. В этот вечер были вручены Почетные знаки ДОСААФ СССР Герману Титову, Андрияну Николаеву и Павлу Поповичу. Председатель Федерации авиационного спорта СССР, вице-президент авиационной федерации дважды Герой Советского Союза Владимир Константинович Коккинаки за выдающиеся достижения в космосе вручил Юрию Гагарину и Герману Титову медали Де Ла-Во, учрежденные французскими авиаторами.

27 ноября.

В Звездный городок от аргентинского писателя Альфредо Варела пришло письмо.

«Я переполнен высокими чувствами, о которых не могу не сказать, — писал он Гагарину. — Полеты советских юношей Андрияна Николаева и Павла Поповича буквально перевернули мое сознание. В этот день я долго не мог заснуть. Похоже, что мы должны привыкнуть к делам, которые превосходят самую богатую фантазию…

Мой дорогой друг Юрий! Это письмо я опущу в Москве, в день, когда буду покидать вашу прекрасную страну. Я напишу: СССР, Москва, Гагарину. Все восторженные слова, адресованные вашим братьям, я, разумеется, адресую и вам».

30 ноября.

Гагарин принял гражданина Круглова, записавшегося к нему как депутату Верховного Совета СССР. Вошел худой, поджарый человек, голова, не тронутая сединой. Возраст определить трудно, на груди множество орденских лент. Представился, назвал себя, не перечислил никаких заслуг, просил сына взять в отряд космонавтов. Гагарин внимательно слушает, записывает. Ему нравится этот человек: голос, манеры, краткость, достоинство. Как хочется все знать об этом человеке, воине, солдате, гражданине.

И Круглов, согретый доброжелательностью депутата, рассказывает о прошлом: «Был у меня на фронте друг. В авиационной школе с ним познакомился. Окончили мы с Ваней Малаховым школу, разъехались по полкам. В письмах обо всем друг друга извещали. В сорок третьем опять встретились, и пошли вместе наши дни и месяцы. Трудные, боевые.

В феврале сорок пятого он погиб. Летал на разведку, а на обратном пути блуждающие «мессеры» подожгли его. Я был тоже тогда в воздухе, услышал по радио об этом и айда на поиск. Нашел, сел прямо на поле, бросился к самолету. Как сейчас помню, лежит на моей руке Ваня, тяжело дышит, комбинезон мешает ему. Расстегнул — внутри кровь. Поземка колючая метет, — а ему жарко. Горит весь, мгновенно снег тает на лице.

— Дело мое кончено, — с трудом проговорил друг. — Ты, Дима, разыщи мою семью. Оленьку воспитай. Не обижусь если удочеришь ее, фамилию свою дашь… Почему молчишь?..

А что мне было говорить? К тому времени много повидал я всяких ужасов. А тут плачу, как ребенок, слезы застилают глаза, трясет всего.

На могиле своего друга дал я клятву выполнить его последнюю просьбу. Начал искать. Фашисты заняли городок, в котором перед войной жил Ваня Малахов с семьей. Где теперь искать ее?

Пишу в Москву, знакомым — никакого следа. Подумал, уж не расстреляли ли фашисты жену и дочь красного командира, коммуниста. Все могло быть. Но гнал прочь эти мысли. Сам думал так: раз доказательств нет — значит, живы. Война закончилась. Радоваться бы, а сердце мое грусть гложет: последнюю просьбу друга не выполнил. Снова пишу запросы, в редакции газет обращаюсь. Как отпуск, так еду искать. Никаких следов. Из того города выехали, эвакуировались в Казань. В Казани ничего неизвестно о семье Малахова. Но поиски не бросаю. Да и как можно последнюю просьбу друга не выполнить? Не имеем права мы, живые, забывать о погибших. Стал я к тому времени летчиком-испытателем, полковником. Сын мой подрос, решил по стопам отца идти в авиацию. Какой отец не мечтает об этом! А тут думы чернее черного в голову лезут. И полковник ты, Дмитрий Иванович, и ордена тебе дают, и сын летчиком будет. Только не дает покоя невыполненная просьба друга. Может быть, плохо сейчас Оленьке, нужда какая есть, а я помочь не могу…

Уволился из армии. Времени больше свободного стало. Решил на могилку к другу съездить, давно не был там. Тут от сына получаю письмо: так, мол, и так, женюсь, девушку хорошую, красивую встретил, лучшей нет на свете, приезжайте. Я снова об Оленьке подумал. Она бы уже невестой была. Посмотрел я на фотографию, что на столе у меня стояла, — Ваня с женой и дочкой, и стало тоскливо на сердце. Пишу сыну, что приехать не можем. Свадьбу справляйте без нас.

Поехал на могилку к другу. Могила ухожена, памятник в порядке. Спасибо людям, не забывают о погибших в боях за Родину. Домой возвратился. Звоню. Дверь сын открывает, в отпуск приехал.

— Ну вот, батько, и я стал лейтенантом. А это моя жена.

Знакомлюсь, поздравляю, целую. А у самого мысль неожиданная: видел я ее где-то, порази меня гром. Отстраняю от себя. Глаза карие, ласково и немного с грустинкой смотрят на меня. И почему-то подумалось мне, что так смотрят люди добрые, умные, много пережившие. Обнял я ее еще раз, а сам глянул на семейное фото Вани Малахова и не удержался.

— Оля, Оленька!

Сын с женой успокаивают меня.

— Катя я, — говорит невестка.

— На могиле отца твоего я был. В порядке она, — не слушаю ее.

— Мы с Олегом заезжали. Перед свадьбой.

Сидит она против меня, а я выспрашиваю ее про жизнь.

— Мама погибла под бомбежкой, я воспитывалась в детском доме. Имя мне дали Катя Иванова.

— Как Катя Иванова? — спрашиваю я и смотрю на заговорщицкое выражение лица сына.

— Не волнуйся, папа, — говорит он спокойно, — это Оля, ты не ошибся.

Вот ведь история какая приключилась…»

1 декабря.

Посмотрел фильм «Космический рейс». Это был первый советский художественный фильм о полете в космическое пространство, снятый режиссером В. Журавлевым в 1936 году. Научным консультантом фильма был К. Э. Циолковский. Фильм Гагарину очень понравился.

2 декабря.

Весь день занимался учебными делами. Решал задачи, чертил, конспектировал.

3 декабря.

Каманин сообщил, что получил верстку своей книги «Первый гражданин Вселенной», и просил Гагарина прочитать отдельные главы. Юрий Алексеевич отказывался, заявив, что книгу о себе он ни читать, ни править не имеет права, так как у автора собственное видение темы.

— Но подарить ее я тебе могу? — спросил Каманин.

— Разумеется, — ответил Гагарин, — приму ее с большим удовольствием.

7 декабря.

Был в Президиуме Верховного Совета СССР и зарегистрировался как депутат в связи с открывающейся сессией Верховного Совета СССР. В ЦК ВЛКСМ встретился с секретарем ЦК и беседовал с ним о предстоящем пленуме ЦК ВЛКСМ.