Холодный поцелуй смерти - Сьюзан Маклеод

— Но тогда она уже не будет колдуньей! — Я явно чего-то не понимала.

— Зато она станет феей-сидой, по крайней мере телесно. И будет управлять твоими магическими способностями, как ты управляла вампирскими способностями, когда бывала в этом теле.

Так вот, значит, какие у Ханны были честолюбивые мотивы: ясно, что куда лучше заполучить организм классом выше, с собственным источником магии, чем одалживаться у демона для любой ворожбы. Из этого не следовало, что я готова была с этим смириться. И не следовало, что я дура.

Я присела на корточки рядом с Козеттой.

— Вот что. Ты уже давно преследуешь меня, ты показала мне жертву-девственника и кучу духов, которых нужно спасти от геенны огненной, а теперь скажи-ка, как из этого выпутаться. — Я улыбнулась, понимая, что до глаз улыбка не дойдет, даже если они призрачные. — Только не говори, будто у тебя приступ совестливости или внезапный наплыв альтруизма, потому что я тебе не поверю.

— Конечно нет, Дженни. — Козетта похлопала себя по груди. — Я же хочу, чтобы ты спасла от демона и мою душу, хотя и понимаю, что мне ты, вероятно, сочувствуешь меньше, чем некоторым невинным душам в этом зале; считай, что они для тебя — дополнительный стимул. Да, кстати, буду предельно откровенной: Ханна намерена пожертвовать демону и твою душу — в обмен на то, чтобы сделать твое тело постоянным местом жительства.

— Ну еще бы, — буркнула я. — Давай рассказывай про связи.

Козетта махнула маленькой ручкой:

— Посмотри — и увидишь.

Отлично. Опять ребусы…

Тем не менее я посмотрела и обнаружила, что по-прежнему могу включать магическое зрение, по-прежнему вижу магию, а наши тела — и мое, и Козеттино — были прозрачны, словно знойная дымка. В животе — призрачном — похолодело. Я на миг закрыла глаза, восстановила равновесие — и снова включила магическое зрение. На сей раз я разглядела две эфирные нити, тянущиеся к моему призраку: первая — черная шелковая бечева, болтающаяся на левом локте, веревка, которую я уже видела, когда Малик проделал свой фокус с мечом в «Голубом сердце» и зашвырнул меня в кошмарное прошлое. Вторая — тонкая красная нить, обвивавшая костяшки пальцев левой руки.

— Откуда?..

Тишину нарушило громкое гудение — это ожил один из аппаратов доктора Джозефа.

— Получилось! — заорала Дженет и хлопнула Джозефа по плечу. — Давайте помогайте мне его стащить. Берите за ноги.

Она дернула старое тело Ханны, отскочила в сторону, и оно скатилось на пол с громким шлепком — будто мясная туша. Джозеф оцепенело глядел на окровавленный труп, глаза над маской округлились.

Дженет подошла к нему и потеребила за рукав.

— Док, не стойте, делайте что положено! — приказала она.

Джозеф трясущимися руками подкатил каталку к каменному столу и взял оттуда ватный тампон. Он обтер кровь с левой груди бывшего моего тела, а потом выбрал среди инструментария слоновьих размеров шприц. Подержал его вертикально, выдавил из иглы капельку прозрачной жидкости, постучал по канюле, затем, довольный результатом, прощупал мне ребра и нашел нужное место. Он помедлил, и мне было видно, как беспомощно моргают его глаза за совиными очками, а затем медленно ввел иглу целиком в мою плоть. И сделал укол.

— Думаете, этого хватит? — спросила нависшая у него за плечом Дженет.

— Я дал ей лошадиную дозу адреналина, в три раза больше, чем положено при таком весе, — тихо проговорил доктор, извлек иглу и снова протер место укола тампоном. — Это эквивалент огромного количества вампирского яда — я думаю, что в прошлый раз она… ее тело… оправилось именно благодаря яду.

Мы все стояли и смотрели на мое тело.

— Сделайте еще один…

Спина у моего тела выгнулась, руки и ноги судорожно задергались, словно коснулись оголенного провода. Аппарат оживился, на нем замелькали красные цифры — показатели повышались все быстрее и быстрее. Мое тело открыло глаза, растянуло мои губы в широкой эйфорической улыбке и село.

— Как замечательно! — восторженно закричал мой рот. — Получилось, получилось!

Мое тело подняло руку, что-то шепнуло, и в ладони засиял миниатюрным солнцем огненный шар; мое тело подбросило его в воздух и послало ему вслед воздушный поцелуй. Шар разлетелся на радужные искры и осыпался вниз весенним дождем.

— О, какая мощь! Это все равно что пересесть из старого драндулета прямо в «порше»!

Проклятье. А я и на велосипеде-то ездить не умею.

Я провела ладонями по лицу. Надо понять, как теперь быть, надо вернуть себе собственное тело, пока демон не потребовал все эти несчастные души вместе с моей… Я топнула ногой, чтобы не поддаться ужасу при мысли о том, как заявится демон и утащит меня. Тут мое тело запустило в воздух новые чары, и они залили его-меня-Ханну радужным светом, а я замотала головой, потому что окончательно запуталась.

Ладно, до поры до времени придется считать мое тело Ханниным.

— Уберите эту пакость, — сказала Ханна и принялась отдирать прикрепленные к груди электроды.

Доктор Джозеф подскочил к ней и сноровисто отсоединил и электроды, и чепчик с проводами на голове. Едва дождавшись, пока он закончит, Ханна застегнула на шее цепочку с медальоном.

— Ух ты! — улыбнулась она Дженет. — Ты знаешь, в жизни себя так прекрасно не чувствовала! — Она поднесла к глазам дрожащую ладонь. — Правда, трясет немного.

Она спустила ноги с каменного стола и соскользнула на пол, пошатнулась, но Дженет подхватила ее под руку.

— Время не ждет — вот девиз каждой женщины, то есть каждой сиды. Сначала душ, потом генеральная уборка после всего, что ты натворила в Бабушкиной квартире. После этого я схожу в банк. Надо забрать оттуда яйцо Фаберже.

— Зачем ей яйцо Фаберже? — спросила я у Козетты.

— Яйцо — ловушка для душ. Без него она не сможет собрать все эти души и передать демону, а тогда демон в уплату заберет ее собственную душу.

Понятно… Все именно так, как объяснила Ханна, за исключением пары-тройки немаловажных деталей.

— Как это — генеральная уборка?! — обиделась Дженет. И сунула в рот очередную конфету.

Ханна ответила недоуменным взглядом.

— Во-первых, там лежит Бабушкин труп, к тому же вся лестница завалена щепками. Наверняка полиция уже обнаружила все это.

— Так ведь… все свалят на шлюху-сиду, разве нет?

— Дженет, сестричка, теперь сида — это я, и если ты еще раз обзовешь меня шлюхой… — Ханна грозно сдвинула брови и царственным жестом поманила Джозефа. — Прошу вас, доктор, пристрелите ее, чтобы не мучилась.

— Меня?!

У Дженет отвисла челюсть, а Джозеф тем временем схватил свой пистолет, мгновенно прицелился и выстрелил Дженет прямо в обширную грудь.