Хундертауэр - Сергей Чичин

До какого-то момента дерево стоически выносило незваного акробата, а затем начало под его весом поскрипывать и пригибаться. К тому времени Чумп уже был выше уровня стены, вровень с башнями; с этой позиции ему видно было, что стена обнадеживающе пуста, а горящие в башнях факела обращены внутрь замка и, видимо, выполняют роль городской иллюминации. Если так, то, возможно, все не так уж мрачно! Вредное дерево начало гнуться под приникшим к нему гоблином, Чумп лихорадочно пополз еще выше, одновременно развернувшись спиной к замковой стене, чтобы перенести тяжесть на эту сторону ствола. Со скрипом дерево согнулось в дугу, чуть-чуть не дотянувшись макушкой до гребня стены — ею оно уткнулось в камень футов на десять ниже зубцов с бойницами, и Чумп оказался в весьма неприглядном положении: висящим, как червяк на середине согнутой травинки. До гребня ему было не дотянуться ну никак, а дальнейшее продвижение к верхушке дерева грозило еще большим сгибанием ствола, а так, чего доброго, и в ров окунешься. Вот не хотелось бы! Хоть возвращайся и ищи другое дерево, повыше и попрочнее…

Выручил Вово. При всей своей житейской малоопытности, в прикладных вопросах гобольд разбирался туго: мигом изыскал на земле длинную толстую корягу, накрепко привязал к ее середине конец веревки и со всего маху запустил полученным агрегатом повыше чумповой головы. С сухим стуком коряга брякнулась о камень стены за зубцами. Чумп зашипел было, предвидя, что на звук сбегутся орды блюстителей, но, похоже, деревянный стук не привлекал внимания гномьих наймитов. Привыкли, очевидно, играть на щелчки по лбу. А гобольд энергично дернул за веревку, проваливая дальний ее конец в бойницу и слегка потянул на себя, чтобы убедиться что коряга надежно зацепилась за каменные глыбы.

«Соображает», — мелькнуло в голове у Чумпа. — «Словно всю жизнь из леса да в замки… Не иначе как моя школа!»

Вово закрепил лишний кусок веревки мотком на конце, отбежал в сторонку, чтобы летящая к стене веревка не зацепилась за сучья чумпова дерева-моста, и выпустил ее из рук. Чумп поймал веревку, когда она пролетала мимо него, и дерево, вырвавшись из-под его тела, со счастливым гудением распрямилось, а сброшенный с него ущельник пребольно врезался всем телом в стену. На мгновение вылетело дыхание, локти полыхнули чистой болью и руки чуть было не разжались, но привычка взяла свое: всего-то на свой рост успел соскользнуть, пока обожженные о веревку ладони не сомкнулись стальными капканами. Уф! Осталось самое простое — добраться по веревке до бойницы. Главное — не повстречать там стражника, пришедшего полюбопытствовать, кто в ночи долбится в стену…

Стражника за бойницей не оказалось. Не оказалось и вовсе никого — прямо обидно, так старался, а никто не оценит! Чумп кувыркнулся в бойницу и оказался на стене — достаточно широкой, чтобы на ней можно было если не танцевать, то уж по крайней мере с чувством размахнуться генеральским двуручным мечом. Если по внешнему краю стену прикрывали мощные, выше среднего гоблинского роста зубцы, то внутренняя кромка ничем огорожена не была, и это Чумп отметил как известную недоработку — ворвавшись на стену, штурмующие без особых проблем могли бы поспихивать защитников внутрь города. Правда, насколько известно истории, он едва ли не первый, кто успешно взобрался снаружи на оборонительные сооружения Хундертауэра! Верилось с трудом — не особо и сложно оно было; хотя, с другой стороны, если бы с этой самой стены в каждую бойницу таращилась дружелюбная рожа вроде генеральской, самого Чумпа никто бы не заставил пойти на такой подвиг.

Постоянных, сложенных из камня лестниц, ведущих изнутри города на каждый пролет стены, в Хундертауэре не оказалось; очевидно, для спуска предлагалось использовать либо приставные, притаскиваемые по мере надобности, либо винтовые лесенки внутри обильных стенных башен. Либо прыгать. По чести, последний вариант Чумпу показался наиболее родным и близким, потому что риск столкнуться в полете с поднимающимися навстречу стражниками выглядел мизерным по сравнению с риском такого же происшествия в стенах башни. Там даже и скрыться некуда будет, рассудил ущельник, придирчиво оглядев самую ближнюю башню и прикинув, сколько свободного места содержится в ее толстых стенах, способных, согласно историческим байкам, выдержать выстрел из дварфийской катапульты. Вово по этой прикидке должен был намертво застрять на первом же витке лестницы, как разбухшая пробка в бутыли драгоценного эльфийского розового вина. А за столь бездарную растрату ценного кадра генерал так даст в душу, что дешевле уж скакнуть разок со стены. Тем более что со внутренней стороны под стену была еще в давние времена сделана приличная насыпь, и до нее всей высоты-то было футов тридцать. Сущая ерунда для парня, которому довелось как-то ссыпаться с малодэмальского минарета. Правда, всю дистанцию, от которой дух захватывало даже у поэтов и летунгов, Чумпу в тот раз одолеть не довелось — его поймал за шкирку случившийся у первого же окна толстомясый орк-мулла, преисполненный рвения обработать святотатца самым фундаментальным образом. Однако же миг, когда ноги соскальзывают с гладкого облицовочного камня и под тобой распахиваются двести футов бездны, навсегда сохранился в памяти Чумпа по соседству с рядом столь же эффектных случаев. Причем не как момент испуга, а скорее как восторг, смешанный с досадливым воплем: «Чому ж я не сокил?..»

— А я-а-а-а?! — тоскливым филином ухнул из темноты позабытый Вово.

— А тебя-то я и не приметил, — пробурчал Чумп под нос. — Эх же! Как тебя-то волочь? Да тебя ни одно дерево не выдержит. А по веревке уж тем более…

Он высунулся в бойницу, высмотрел под прикрытием деревьев переминающегося с ноги на ногу гобольда и дружелюбно ему помахал. Вово радостно ответил взаимностью, даже на месте запрыгал от избытка чувств, а сцепленными руками потряс над головой в неуместном победительском жесте.

— Вот не было печали, — покривился Чумп, уныло его изучая. — Сейчас… Терпи уж.

Слышать его Вово не мог — по привычке ущельник бормотал себе под нос — но тем не менее застыл по стойке «смирно», ожидая инструкций. Чумп наскоро обернул веревку вокруг ближайшего зубца: не тот вес у Вово, чтобы его выдержала подгнившая коряга. Больше для подстраховки, пусть-ка покажет сын мамы из рода Скаго, как камни ему сами подставляются. Вот только как его доставить к подножию стены, перенеся через ров, населенный невесть какой гадостью? Правда, не исключено, что завидев Вово гадость сама выскочит изо рва и унесется искать канаву побезопаснее, но проблемы это не снимает, ибо гнилым благоуханием рва Вово пропитается по самое пузо и будет выявлен любым стражником, чей нос не напрочь забит знаменитой хумансовой придумкой — соплями. Можно, конечно, перекинуть через ров какое-нибудь сваленное дерево, но оно ж продавится под этой тушей, да еще и под стеной его положить не на что — ров начинается от самой ее подошвы…