Роман года - Дженнифер Льюис

— Это самое легкое. Намного труднее выделить каждое событие из тысяч других, происходящих за год. От вас, как от принца, люди будут ждать чего-то очень эксклюзивного, например торжественного ужина. Поэтому их удивит концерт на открытом воздухе. У них возникнет ощущение причастности к вашему благотворительному фонду. Вы не только соберете деньги от продажи билетов. Люди будут общаться, появится больше желающих сделать дополнительные пожертвования.

Он по-прежнему пристально смотрел на нее:

— Где вы были раньше?

Ариэлла едва заметно улыбнулась:

— Читайте газеты. Из них вы узнаете о моем прошлом больше, чем я могу вспомнить.

Саймон рассмеялся:

— Мне знакомо это чувство. Думаю, у нас много общего.

Странно. Ариэлла чувствовала себя очень комфортно в обществе отпрыска одного из королевских домов Европы. Хотя ее вряд ли удивишь знатным происхождением.

— Наверное, я появился в вашей жизни, чтобы помочь справиться с ситуацией.

— Судьбоносная встреча по работе. — Она сглотнула. Неужели сама судьба свела ее с Саймоном?

Нет, они просто приятно проведут вместе время, разглядывая антиквариат. Они организуют интересный концерт, который заставит людей говорить о фонде «На связи со всем миром». Затем Саймон вернется в Англию и Ариэлла будет жить по-прежнему.

Но почему атмосфера между ними так накаляется? Почему ей становится жарко, когда Саймон наклоняется к ней? Отчего ей не по себе, когда он пристально и задумчиво на нее смотрит?

Ариэлла решила игнорировать свои ощущения. Ни она, ни он не сделают ничего, о чем можно пожалеть. Оба взрослые и слишком разумные люди.

Какое счастье!

Водитель привез их в городок Дейнс Миллс и припарковался позади необычного ресторана, который напомнил Ариэлле британский паб. Вся главная улица была занята высококлассными антикварными магазинами, был только один сувенирный магазин или книжная лавка. Саймон помог Ариэлле выйти из автомобиля, пока водитель придерживал дверь. Все происходило очень формально и величественно, Ариэлла почувствовала себя принцессой. Понарошку, конечно.

Люди оборачивались им вслед. Ариэлле показалось, что они перешептываются. Хотя ей говорили, что она красивая, она не считала себя особенно привлекательной. Ариэлла думала, что она невзрачная темноволосая женщина, которая легко затеряется в толпе. Конечно же люди узнавали Саймона. Высокий и широкоплечий, он вызывал восхищение, не прикладывая к этому никаких усилий. На него пялились бы, даже если бы он не был принцем.

В первом магазине они рассматривали картины и рисунки, нуждающиеся в реставрации, и восхищались расписным шкафом. Во втором магазине Ариэлла пришла в восторг от крошечных табакерок. Открывая их, она обнаружила, что от них по-прежнему пахнет табаком, будто владелец только что взял последнюю понюшку.

— Какая вам больше всего понравилась?

— Я не знаю. — Она прижала палец к губам. — У серебряной табакерки такая тонкая гравировка, и мне нравятся цвета на эмалированной табакерке. Но я думаю, черная лучше всего. — Ариэлла взяла глянцевую черную табакерку из тонкого материала. На ней был изящный рисунок девушки под деревом; казалось, рисунок выполнен тончайшей кистью в мире.

Саймон взял ее у Ариэллы и расплатился с продавцом. Когда продавец упаковал табакерку и положил ее в маленький пакет из коричневой бумаги, Саймон протянул пакет Ариэлле:

— Это вам.

Она моргнула:

— Я не хотела, чтобы вы ее покупали.

— Знаю. Я хотел.

— Табакерок мне еще не дарили, — тихо сказала она, чтобы у владельца магазина не возникло мыслей о романтических отношениях.

— По крайней мере, вы не сможете обвинить меня в предсказуемости. — Он заразительно улыбнулся.

Ариэлла ответила ему тем же. Ну, ничего страшного, что он сделал ей подарок. Табакерка не настолько дорогая. Он просто решил сделать ей приятное.

— Я заметил, что вам нравятся миниатюры. Я видел несколько у вас дома. — Он открыл входную дверь, и они вышли на солнечный свет.

— Нравятся. Миниатюрный идеальный мир, который можно разглядывать в одиночку и наслаждаться. Это так не похоже на вечеринки, которые я организую, где каждый должен получить все и сразу.

— Благодаря вам я продолжаю по-новому смотреть на то, что считал само собой разумеющимся. — Он улыбнулся. — Наш водитель, Дэвид, говорит, что рядом городской парк. Как насчет пикника?

— Я бы с удовольствием.

Ариэлла правильно сделала, что согласилась, так как Дэвиду уже приказали подготовиться к пикнику. Автомобиль был завален белыми сумками из гастронома, в нем также был холодильник с охлажденными напитками. Она так привыкла устраивать праздники другим людям, что испытывала странные ощущения, когда кто-то о ней заботился.

Дэвид въехал в парк и остановился на берегу извилистой реки. Он расстелил французскую узорную скатерть в деревенском стиле и расставил на ней изысканные салаты.

Ариэлла уселась на скатерть, а Саймон налил ей в бокал искристого шампанского.

— Меня никогда так не баловали, — произнесла она.

Они угощались теплым салатом с тортеллини и салатом из свежей капусты, моркови, свеклы и кунжута.

— Вы это заслужили. Последнее время вы были под большим давлением, вам пора выпустить пар.

Она вздохнула:

— Вы так живете каждый день?

— Если бы. — Он снова одарил ее опьяняющей улыбкой. — Обычно моя жизнь куда прозаичнее.

Водитель тактично исчез, и они остались в полном одиночестве у быстрой реки. Вдоль берега росли крошечные желтые цветы. Густой запах моха, деревьев и земли успокаивал измотанные нервы Ариэллы.

— Раньше я хотела, чтобы моя жизнь стала прежней, но, если такова новая жизнь, я не жалуюсь. — Посмотрев на Саймона, она заговорила с неожиданной убежденностью. — И я хочу познакомиться с обоими биологическими родителями. — Ее уверенность росла после встречи с Саймоном. — Нельзя упускать такую возможность. Конечно, я боюсь, но рискнуть стоит.

— Фантастика! Я рад, что вы так решили. Я знал, что вы так поступите. Вы наладили контакт с матерью?

— Я написала ей, но ответа еще не получила. Странно, что я даже не знаю, как она выглядит. Я видела только ее школьное фото того года, когда она мной забеременела.

— Как она тогда выглядела?

— Молодая, симпатичная, застенчивая. С ужасной прической. В конце концов, был 1980 год.

Саймон рассмеялся:

— Бьюсь об заклад, она нервничает намного сильнее вас.

— У нее все основания опасаться. Она единственная, кого могут обвинять. Она говорит, что не сказала отцу обо мне потому, что не хотела мешать ему поступить в университет. Но, конечно, он мог сам принять решение. Если ему удалось стать президентом США, то наверняка он сумел бы содержать семью и учиться.