Наша кровь у Сморгони - Владимир Лигута

Из сводки боевых действий:

«28 июня 1917 года летчик 9 корпусного отряда су-лейтенант французской службы Федоров атаковал в районе Сморгонь — Крево немецкий самолет и прогнал его. Потом атаковал другого противника и победил его. Противник с большим снижением быстро полетел к своим окопам.

Утром 31 июня в районе ст. Залесье Федоров заметил два неприятельских самолета и атаковал их, обстреляв сначала одного, затем другого. Одна из германских машин получила повреждения и пикированием ушла за линию фронта. Второй противник тоже ретировался.

Лётчик Гренадёрского авиаотряда прапорщик Владимир Каминский сжёг тремя ракетами Ле-Приера германский привязной аэростат» (противоаэростатные неуправляемые пороховые ракеты с фугасным зарядом французского инженера Ле-Приера).

Участились немецкие артналеты. Враг был обеспокоен.

В июне под Сморгонь приезжал Военный и Морской министр Временного правительства А. Керенский. Выступал на митингах перед солдатами в деревнях Белая, Залесье и Сивица. Призывал к наступлению.

К Сморгони подходили новые части. Повсюду обозы со снарядами и патронами. На больших дорогах полное столпотворение, автомобили застревали в разбитой колее. И только первые гусеничные тракторы победоносно тянули через болота и топи поезда тележек, груженных войсковым добром. Так снабжались механизированные батареи крупного калибра — новинка на русском фронте, - пришедшие через Мурманск и Владивосток с заводов Америки и Англии. На проселках, у околиц, стояли казачьи пикеты с легкими, привьюченными к седлу пулеметами.

Ночью по бездорожью подвозили бревна, выкладывали блиндажи. Сильно укрепленные наблюдательные пункты заняли все пригорки, откуда были видны немецкие позиции.

Телефонные провода старательно зарывали в землю, сворачивая в жгуты и опуская в узкий, в одну лопату, но глубокий ров.

Верховное командование русской армии согласилось с предложениями по созданию воинских частей из добровольцев. У Сморгони в полках и дивизиях, готовящихся к наступлению, формировались добровольческие штурмовые роты и батальоны.

На участок 1-го Сибирского корпуса прибыл женский «батальон смерти» прапорщика Марии Бочкаревой и разместился в фольварке Касимов. С его помощью рассчитывали поднять дух наступающих частей. Все женщины коротко острижены, на плечах — белые погоны с красно-чёрной лентой, такой же красно-чёрный шеврон ударных частей на правом рукаве — символ революции и смерти.

Боевое Знамя батальону было вручено генералом Л. Корниловым в присутствии А. Керенского в Исакиевском соборе Петрограда. Батальону передали и фронтовой подарок — серебряные иконы от солдат I-й и ІІІ-й армии с изображением Божьей Матери и Георгия Победоносца. 300 женщин-добровольцев поклялись отдать жизнь за Родину.

У Сморгони звучала песня:

Со всех сторон РоссииПришли мы воевать,Поднялись мы стихийноЗа право умирать.Нам нет домой возврата –Отвергла нас семья.Мы женщины — солдаты,Пусть примет нас земля.Мы братьям будем сменой —Не побеждён ведь враг.Мы не хотим измены,Стоим за свой очаг!Мы отреклись от жизни,У нас одна мечта:Служить своей ОтчизнеИ победить врага.Нам нет домой возврата,Мы — за России честь,Мы — женщины-солдаты,И нам награда — смерть!

Формирование женских отрядов шло по всей стране, в том числе в Москве и Минске.

На фронте было тихо. По ночам иногда строчили пулеметы. Ходили в разведку «охотники»-добровольцы. Саперы рыли проходы, которые должны были приблизить наступающих к германским окопам.

Дальнобойные мортиры переехали по железнодорожной ветке к деревне Дохны и приготовились к стрельбе. Ударные штурмовые батальоны заняли вынесенные вперед укрепления. Наступало раннее утро 19 июля 1917-го…

Наступление. Перемирие.

В 5 часов утра солдаты и офицеры 695-го пехотного Новогрудского полка со сморгонских позиций услышали грохот сотен орудий невиданной по мощи и силе артиллерийской подготовки.

Южнее, до горизонта, сверкали орудийные вспышки, а в немецких траншеях рвались снаряды. Никто раньше не видел такого артиллерийского боя. Как барабанная дробь, усиленная в тысячу раз, били легкие батареи. Ревели гаубицы — было слышно эхо от выстрелов гигантских орудий. Трудно было разговаривать, в ушах стоял гул. В воздухе висели аэростаты наблюдения, над ними проносились самолеты, с которых по радио корректировался огонь артиллерии.

В д. Белой, на командном пункте 28-го артиллерийского дивизиона данные авиации передавал артиллеристам расчет радиостанции из 25-го корпусного авиаотряда 20-летнего ефрейтора С. Красовского, уроженца Могилёвщины — будущего Маршала авиации.

Только к вечеру стали отвечать немецкие орудия. С утра — вновь ураганный огонь русской артиллерии, и на следующий день — до позднего вечера.

Руководил всей операцией с наблюдательного пункта 38-го армейского корпуса генерал-лейтенанта И. Добвор-Мусницкого командующий Западным фронтом генерал-лейтенант А. Деникин.

К концу третьего дня артиллерийской подготовки немецкие позиции представляли полосу сплошного разрушения. Проволочные заграждения имели многочисленные проходы, местами были сметены полностью. Почти все окопы первой линии уничтожены, ходы сообщения завалены. Пулеметные гнезда и блиндажи разбиты, входы и амбразуры бетонных сооружений завалены землей и обломками бревен.

22 июля после двухчасового артиллерийского обстрела в 7 часов утра стали слышны крики «Ура!» Ровную строчку вели пулеметы в шумной трескотне ружейных залпов. Это атаковала пехота.

Через 15 минут дивизии 1-го Сибирского корпуса генерал-лейтенанта Е. Искрицского заняли первую линию траншей. Почти без потерь под прикрытием артиллерии вскоре были захвачены сначала восточная, а затем и западная опушки Новоспасского леса в десяти километрах южнее Сморгони. Были прорваны три линии неприятельских укреплений, впереди оставались лишь отдельные оборонительные узлы. Немецкая артиллерия была подавлена, в плен было взято 1400 солдат и офицеров противника, много пулемётов и несколько артиллерийских батарей.

Через 20 минут после начала атаки войска 38-го армейского корпуса захватили костел и кладбище в Крево. Овладев кревскими укреплениями 175-я пехотная дивизия генерал-майора В. Смирнова дошла до Попелевичского леса и заняла д. Томасовка. Впереди была третья немецкая оборонительная линия. Но «тщетно офицеры, следовавшие впереди, пытались поднять людей. Тогда 15 офицеров с небольшой кучкой солдат двинулись одни вперёд. Судьба их неизвестна — они не вернулись. Мир праху храбрых!» (из боевого донесения).

В 20-м армейском корпусе 51-я пехотная дивизия генерал-майора М. Гржибовского под артиллерийским и ружейным огнем немцев взяла позиции противника у д. Сутьково. Её 202-й Горийский и 204-й Аргадано-Михайловский пехотные полки, а также две роты 203-го Сухумского и штурмовая рота 201-го Потийского пехотных полков «быстрым натиском прорвались через две линии вражеских окопов, перекололи штыками их защитников» и уже через 25 минут стали штурмовать третью линию. Прорыв был настолько стремительный и неожиданный, что противник не успел своевременно открыть заградительный огонь.

Хотя от немецких окопов мало что осталось, солдаты, не привыкшие к боям и грохоту орудий после нескольких месяцев затишья, бездеятельности и митингов, толпами покидали окопы, бросали пулемёты и уходили в тыл.

К вечеру говорили о том, что сибиряки захватили Новоспасский лес и прорвались до третьей немецкой линии, что женщины-ударницы «батальона смерти» смело пошли в атаку и в бою с ними были 75 офицеров и 300 солдат во главе с командиром 525-го пехотного Кюрюк-Даринского полка подполковником А. Ивановым. Когда немцы начали минометный обстрел, женщины растерялись и с потерями отошли назад — 30 из них было убито и 70 ранено.

Несмотря на высокий патриотический порыв и желание, не щадя своей жизни, защитить Родину от врага, участие в боевых действиях женского подразделения в тех условиях не могло спасти ситуацию на фронте.

Русская артиллерия до наступления темноты вела интенсивную стрельбу по всему фронту. К ночи в руках у русских остался Новоспасский лес занятый 1-м Сибирским корпусом. На других участках немцы вернулись в свои траншеи и спокойно, под сеткой мелкого тёплого дождя, восстанавливали боевую линию.

23 июля артиллерийская подготовка не проводилась, атаки были прекращены. Две кавалерийские дивизии, предназначенные для развития успеха, так и не понадобились.

Несмотря на блестящую подготовку, значительное превосходство в количестве войск и артиллерийских средствах — 184 русских батальона против 29 немецких, 900 орудий против 300 немецких, 138 русских батальонов первой линии против перволинейных 17 немецких, операция успеха не имела.