Игра королев - Дороти Даннет

— Три месяца. Их тайно доставляют в дом.

— Просьбы, по-видимому, не заставляли себя ждать. Мило с твоей стороны, что ты и мне позволяешь вступить в состязание. Чего бы ты хотела в следующий раз?

Мариотте и прежде никогда не удавалось проникнуть в мысли мужа, когда он так замыкался в себе, но теперешний тон Ричарда привел ее в трепет.

— Я с-сказала тебе правду, п-потому что он делал… люди в-ведь обычно сравнивают… Я никогда не пыталась увидеться с ним… — произнесла Мариотта, заикаясь. — А ты себя вел как дурак.

— Извини, — усмехнулся Ричард. — Лучше выглядеть дураком, чем рогоносцем. Теперь благодаря твоим стараниям я выгляжу и тем, и другим. Я, наверное, выглядел бы не так смешно, если бы ты удосужилась рассказать мне сразу, как только это началось.

— Я бы так и сделала, если бы ты не отсутствовал по три недели за месяц, — огрызнулась Мариотта, почувствовав себя загнанной в угол. — Я себя ощущала несчастной, никому не нужной, чувствовала себя неважно — и вот так получилось. Мне следовало рассказать тебе раньше, но… я рассказала только теперь. Какое это имеет значение? Неужели так трудно поверить?

Она не заметила, как проговорилась, но Ричард был настороже:

— Согласиться? Господи помилуй, с кем согласиться? С Лаймондом?

— Нет! Нет.

— Тогда с кем? С кем-то из девушек? С Бокклю? С Томом Эрскином? С Ротсэем Гералдом? Мне ты не сообщила, но сделала так, что мы уже стали притчей во языцех для всей округи!

— Мне нужен был совет, и он это понял… Во всяком случае, он мой хороший друг. И твой тоже. Это Эндрю Хантер.

— Так это он давал тебе советы по поводу нашего смехотворного брака? Вот настоящий друг. Только давал советы, а? Или, как Лаймонд, преподносил дорогие и непрошенные подарки? Это твоя фраза, как мне помнится: иногда оказывается дороже принимать подношения, нежели просто купить… Что получил Денди за свои услуги?

— Ничего! Прекрати, Ричард! — воскликнула Мариотта. — Я во всем виновата. Было глупостью не рассказать тебе и безумием рассказать Эндрю первому. Мне следовало и тебе все объяснить совсем по-другому. Но я же рассказала… хотя могла и не делать этого. Ты бы сам никогда не догадался.

— Да, полагаю, что не догадался бы. Я один из тех старомодных остолопов, смешных обманутых супругов… Да, я позволил бы Лаймонду бесконечно предаваться невинным наслаждениям…

— Нет! — Она попыталась удержать мужа, но тот вырвался и начал ходить по комнате взад и вперед.

— Лаймонд? Денди? Кто еще? Кто еще, а? — Он неподвижно встал перед ней, сильный, тяжелый, полный насмешки. — В конце концов мы же должны установить, кто отец этого проклятого ребенка.

Мариотта села:

— Это неправда.

— Ты можешь доказать это?

— Нет!

На этот раз она и не думала уступать. Она повернулась к столу и протянула руки. Под пристальным взглядом этого новоявленного безжалостного врага Мариотта брала драгоценности одну за другой и надевала: изумрудное ожерелье на лебединую шею, браслеты и кольца, длинные серьги и гребни, бросающие отблеск на темные волосы. Она повернулась к Ричарду, вся переливающаяся в сиянии множества камней, дорогих и безвкусных, и заговорила с удвоенной твердостью.

— Нет, — повторила она. — Нет, я не смогу это доказать. Да и к чему? Какое мне дело до тебя и до твоего брата? Вы оба Кроуфорды, вы оба шотландцы, и вы оба чужие мне — разве что один знает, как найти путь к сердцу женщины, а другой нет. Думай что хочешь.

Краем глаза она увидела, как Ричард стоит у двери и на его одежду падает отблеск драгоценностей. Глаза его уже не были пустыми.

— Я притащу его к тебе, — медленно проговорил Ричард. — Я притащу его к тебе, и он на коленях, в слезах, будет молить о смерти.

Он вышел.

Это был конец.

Мариотта подождала, пока леди Сибилла и Кристиан направились в Думбартон, а ее супруг и Том Эрскин, с их отрядами, выехали за ворота и повернули на юг. Тогда она заперлась в комнате и начала собирать свои вещи.

Маленькую королеву лихорадило, пухлые кулачки колотили по одеялу, ноги судорожно подергивались, а слипшиеся от пота рыжие волосы разметались по подушке.

В замке Думбартон, стоящем в устье реки Клайд, чьи волны во время приливов бились о фундамент, доктора выбрали для девочки на время болезни просторную комнату с высоким потолком. Дитя лежало в огромной кровати под балдахином, и за ним ухаживали придворные дамы, леди Сибилла и Кристиан. Простыни были смяты, на подушках — пятна; губы девочки запеклись, лицо распухло, черты исказились.

Из-за этой чуть теплившейся жизни две английские армии двинулись в поход: одна — с восточного побережья Шотландии, а другая — с запада. Первая под предводительством лорда Уортона и графа Леннокса вышла из Карлайла в воскресенье девятнадцатого февраля и через два дня достигла Дамфриса.

В тот же вторник лорд Грей из Уилтона повел английскую армию на Шотландию из Берика. Они остановились на ночлег в Кокбернспате. К вечеру следующего дня армия достигла Хаддинтона, расположенного в двадцати милях от Эдинбурга, и было принято решение рыть здесь Укрепления.

В то же время отряд лорда Калтера, направлявшийся на юг, обнаружил силы лорда Уортона и лорда Леннокса. Шотландцы повернули и атаковали фланг противника, отсекая таким образом основную часть армии лорда Уортона от авангарда кавалерии, посланного вперед под командованием его сына Гарри Уортона.

Гарри был упрям и самонадеян. Он отдал приказ идти в обход замка Друмланриг, разрушить город Дьюрисдир и вступать в бой, только если Дугласы атакуют первыми.

Гарри недооценивал силы Дугласов. По данным разведки, большая часть их людей спасалась бегством от англичан, а их глаза, граф Ангус, находился в замке Друмланриг с Маргарет Леннокс, своей дочерью, которая неустанно интриговала, стремясь подогреть решимость разбитого подагрой старика.

Катастрофа разразилась, когда лорд Уортон, самый опытный военачальник, медленно вел пехоту по следам ушедшей вперед кавалерии сына.

Он был уже в восьми милях к северу от Дамфриса, когда один из уцелевших англичан принес страшную весть. Отряды Дугласа вовсе и не думали отступать: они объединились с силами лорда Максвелла и атаковали из засады кавалерию Гарри, разбив ее в пух и прах. Кроме того, шотландцев поддержал граф Ангус и сам Друмланриг, чей замок лорд Уортон пощадил: именно там его должна была ждать Маргарет, еще не знающая о постигшей ее неудаче.

Помимо всего прочего, половина армии молодого Уортона, принесшие присягу шотландцы и англичане из приграничных районов, сорвали с себя красный крест, символ Англии, и в первой же стычке с неистовой радостью предали Гарри и присоединились к Дугласам.