Катарсис Империи - Илья Модус

- Как я же сказал, - я скривился от нахлынувшей боли в левом боку. Хорошо ж меня помяли. - Я из будущего. И у меня сведения первостепенной важности.

***

Ничто так не клонит в сон, как мягкий матрас и пушистое одеяло.

Соломенный тюфяк и колючее солдатское одеяло мне заменили сразу же, как я вернулся с допроса. Измотанный бесконечными вопросами Лаврова, суеверно косящегося на гору предметов из будущего, которую я у него все же забрал, я с трудом доплелся под охраной нового конвоира в свою камеру.

Ей богу, будь тут старые принадлежности - я бы их не заметил. Ссыпав на стол все богатство, что попало ко мне в руки, я даже не смог заставить себя посмотреть на них, попытаться идентифицировать. Единственное ,что я узнал сразу - это часы на кожаном ремне, с характерным корпусом и одной особой надписью на циферблате.

"Адмиральские". Вариант небезызвестных "Командирских" часов Чистопольского часового завода, славившихся по всему почившему СССР своей надежностью и практичностью.

Мне они достались от деда, умершего почти тринадцать лет назад. Нет, он не был адмиралом, да и ко флоту относился лишь краем - срочную он прошел на кораблях Тихоокеанского флота. И со срочной как раз и вернулся с этими самыми часами.

Помнится, я все детство расспрашивал у деда, как да за какие заслуги он получил эти часы. И, дед всегда отшучивался фразой, что спас адмирала. Который эти часы ему и подарил. Больших подробностей я не смог добиться ни от кого.

И вот сейчас, глядя на ритмично отбивающую секунды тоненькую стрелку, я понял, что моя жизнь окончательно изменилась. В худшую или в лучшую сторону - не понятно. Но, то что возможность вернуться в свое время я уже упустил в пользу шанса "остаться в живых", стало понятно сразу же, после того, как Лавров убрал в свой портфель последние листы с моим допросом.

- Я извещу о том, что вы мне сказали здесь, Илья Сергеевич, - я. конечно, мог представиться и Иваном Ивановичем, да вот вдруг - не повезет и попадусь на лжи? Кто тогда моим словам в отношении армии, флота и войны поверит-то? - Если то, что вы указали - правда, то сидеть вам в Трубецком осталось недолго.

- Это правда, господин ротмистр, - под конец беседы я был окончательно вымотан. - Пока мы с вами тут беседовали, японцы уже торпедировали "Цесаревича" и "Ретвизана", которых приткнули к берегу их команды, да "Палладу". Поверьте мне на слово - если срочно не принять мер, то поражение в войне просто обеспечено.

- Не волнуйтесь! - Заверил меня Лавров. - Не доглядели тут, так хоть стационеров в Чемульпо спасем.

- Не получится, - сочтите это предрассудком, но, когда я держусь за часы деда, мне как-то спокойней на душе становится. - Телеграфную связь японцы держат под своим контролем почти неделю до момента атаки. Так что - сообщения не идут ни туда, ни оттуда. Боюсь, первые жертвы войны так и останутся жертвами.

Лицо Лаврова потемнело. Как человек, который на государственную службу пошел из-за горячей любви к Родине, я его понимал. Узкоглазые макаки за одни только сутки ведут в счете, да так, что флоту Империи приходится ой как несладко.

- "Маньчжур" так же будет заблокирован в Шанхае, - напомнил я. - Против крейсера он не выдюжит, а если эскадру направить ему на выручку - ее уничтожат по дороге. Одна старая канлодка не стоит флота.

- Это уже решать не нам, Илья Сергеевич, - резонно отчеканил Лавров. - Молю Господа, дабы к вашим словам прислушались. Иначе, горе нас ждет великое.

- Постараемся этого избежать, - кивнул я ему уже в коридоре, когда мы оба покинули допросную.

- И еще, Илья Сергеевич, - Лавров взглядом указал на лежащую в подоле рубахи гору вещей из будущего. - Вы даете слово офицера, что среди этого всего нет бомбы или оружия?

Да, мне пришлось ему рассказать, что я тоже офицер и тоже на службе государства. Как-никак, а мы с ним из родственных структур. Установилась между нами тонкая ниточка взаимопонимания.

- Слово офицера, Владимир Николаевич, - я его и не обманывал. Сигаретами мгновенно убивать я не научился еще, знаете ли. То, что Лавров мог провести перекрестный допрос других пленных из моего времени я допускал, а потому - говорил предельно открыто. Умалчивал лишь то, что не говорил всегда - о себе хорошем. Истину обо мне знают лишь единицы. А вероятность того, что кто-то из них окажется в прошлом - меньше, чем совсем никакая.

Уже в камере я спохватился, что зарядить планшет мне негде - не то что зарядного устройства тут нет, тут и переменный ток так-то не применим еще в широком формате, как я помню. Так что, свой кладезь информации я выключил, предпочитая сохранить оставшиеся 95% заряда. Эээх, голова содовая. Надо было сразу отключить - было бы больше заряда.

Хотя, какая разница, если я ничего не смогу воспроизвести? Да, у меня в планшете множество информации разного рода - начиная от сборника законодательства России, до инструкции о добывании огня методом трения.

Конечно, русско-японской войне, флоту, оружию и некоторым историческим персонам на планшете отведено много место - все таки, я люблю эти вещи. Но, даже половины из них я не смогу воспроизвести до того, как планшет разрядится. Ну нет тут переходного кабеля и принтера, чтобы все распечатать.

Как в каменный век попал, блин.

А знаете... да пусть оно все идет лесом. Быть может после рапорта Лаврова меня вообще в психушку запихнут и проведу там все время вплоть до становления советской власти.

С мыслями о том, как я буду строить психов, называя себя императором ситов, я и заснул. Сжимая в руке "адмиральские" часы.

***

- Илья Сергеевич, проснитесь! - не люблю, когда меня пытаются разбудить методом "он же желе - трясем его ради смеха!". Это не смешно. От слова совсем. А что если мне приснится, что я в море? А вдруг там будет шторм и у меня все же обнаружится морская болезнь?

Я пробудился еще с момента как загремел засов. Уж слишком он громкий. Даже уши заболели. И как я только не заметил этого раньше. Видать не до шума было.

Пара минут с закрытыми глазами мне потребовалась, чтобы понять - кошмар с путешествием во времени - это отнюдь не шизофрения, посетившая меня в качестве музы. Это суровая реальность.

Надо мной склонился Лавров. Когда я наконец открыл глаза, его лицо выражало следы обеспокоенности. Видать действительно волновал его вопрос - а не двинул ли я ноги часов. Сразу чувствуется, что нужен государству. Иначе б не беспокоили, мол, уважаемый, проснитесь, у вас расстрел по расписанию.

- Что? В чем дело? - Спросонья я не сразу заметил еще парочку ретивых ребят в штатском, стоящих в коридоре напротив открытой настежь двери моей камеры.

В любое время оперативники одинаковы. Невысокого роста, с неприметной внешностью. Так ,чтобы встретил в толпе - и забыл через пару минут. А, судя по топорщащимся пальто - они еще и при оружии. Хм, надо будет им рассказать про наплечную кобуру. Или у них она уже известна?