Координатор. Триллер - Антон Павлов

«Будь ты проклят, Ким!!!!!!!!!!»

Андрей вздохнул и посчитал восклицательные знаки. Их оказалось целых десять штук. Неплохая аргументация в споре.

«На празднике все узнают, что ты – демон!!! Можешь убить меня, но я расскажу людям всё!!!»

На этот раз Аркаша ограничился шестью восклицательными знаками в двух предложениях. Андрей вспомнил избитую физиономию брата, когда тот сидел у него на кухне. Значит, брат выполнил свои угрозы и действительно «всё» рассказал на празднике, за что и отхватил по первое число от коллег по работе.

А что ты ожидал? – спрашивал себя Андрей, – Что Аркаша будет решать свои проблемы нормально? Как обыкновенный человек? Нет. Им с матерью жить грустно на этой земле. Им недостаточно просто верить в Бога и каждый день ходить на работу, получать зарплату.

Нет! Мать открывает на старости лет «магический салон» и морочит голову бедным провинциалам. Аркаша превращает свою жизнь на работе в ад, придумав, что его начальник цеха адский демон с чёрной аурой…

– Я думаю, эти записки писал не мой брат, – медленно произнёс Андрей. – Это не похоже на Аркашу.

– Не похоже? – повторил Ким. – А, по-моему, ваш брат пропитан этой дурью насквозь.

– Я не знаю, что это за записки и откуда они у вас. Такой почерк, как у Аркаши, очень легко подделать…

– О да, – усмехнулся Ким. – Почерк вашего брата подделает даже обезглавленная курица.

– Ким Борисович, я не хотел бы пугать вас… – Андрей не закончил свою угрозу…

После робкого стука в дверь просунулась голова рабочего в белой каске с золотистыми буквами «ЦУС». Рабочий смотрел в развёрнутый на руках чертёж и двигался к Киму. Рабочий напоминал ребёнка с большим зеркалом в руках. В зеркале отражается потолок, и ребёнок осторожно ступает по полу, думая, что шагает по потолку.

– Ким Борисович, но это невозможно, – бормотал рабочий.

– Вы идиот, Рустам? Вот это, что, по-вашему? – Ким ткнул пальцем в чертёж, чуть не проткнув его… – Рустам, вы меня поражаете. Неужели и вы стали таким же, как все? Неужели, Рустам, нельзя быть просто нормальным человеком, а не идиотом?

Рабочий вышел, и Ким повернулся Андрею

– Только представьте, Андрей Иванович. Банкет в честь пятнадцатилетия цеха… Я не думал, что Аркаша свои угрозы исполнит. Думаю, образумится парень. Не станет при всех этот вздор нести. Это же стыд, позор. И вот когда мне вручают грамоту за вклад… Я, без ложной скромности, скажу что за полгода на должности, основательно здесь всё реформировал… И вот наш генеральный директор вручает мне грамоту. Жмём руки, обнимаемся. Встаёт ваш брат и начинает нести вот такую ахинею…

– Это всего лишь записки, Ким Борисович. А то, что вы делали с Аркашей, ваши методы работы с подчинёнными – это сплошное издевательство! И честно говоря, мне плевать. Мне плевать, даже если эти записки написал брат!

– Хорошо, – легко согласился Ким. – Идёмте со мной, и я покажу вам ещё кое что. Доказательство правомерности своих действий. Идёмте, это недалеко. Не хотелось бы, чтобы оставался даже минимум недоверия ко мне…

– Я никуда не пойду… – Андрей взглянул на записки и покачал головой. – Хорошо, у меня есть ещё минут десять.

– О, это займёт совсем немного времени, – улыбнулся Ким и они вышли из кабинета.

Глава 9

Андрей чувствовал себя сейчас так, словно подхваченный течением кораблик. Жизнь, тёкшая равномерно, натолкнулась на препятствие, он не удержался в русле и вот уже совсем другие воды несли его и чужой незнакомый берег виднелся вдали.

Это было неприятное чувство.

Андрей с Кимом вошли в цех. Лязг механизмов оглушил Андрея.

Они шли по проходу между обрабатывающими станками и заготовками, сцепленными тросами. Наверху громыхали краны. Лица крановщиц похожие на красные пуговки, раскрывали рты и что-то орали рабочим внизу. Те махали руками в ответ. Один из работяг, осерчав от непонимания с крановщицей, запустил щебнем по кабине крана. Красная пуговка лица крановщицы исчезла. А потом появилась вновь и мелькнула рука, а потом рядом с метким рабочим оглушительно грохнула об пол каска. Крановщица засмеялась, как чайка, и спряталась.

Ким бросился к рабочему. Тот, завидев его огромную фигуру, сжался в комок и выставил вверх руки. Ким выкрутил ухо рабочего, подтолкнул его под зад ногой в сторону выхода из цеха.

Ким вернулся к Андрею, стоявшему в немом изумлении от увиденного. Он заорал и его вопль накрыл шум механизмов

– Пытаюсь сделать из них людей!

– Я думаю, что в ближайшее время вы окажетесь на скамье подсудимых, – сказал Андрей.

– А я думаю, – Ким усмехнулся, – Что меня ждёт очередное повышение.

Они пошли дальше и оказались возле чёрной от копоти стены. Ким толкнул дверь, и они вошли внутрь.

Это была раздевалка. Оглушительно воняло грязными носками. Ким включил лампу под потолком и закрыл дверь. Гул механизмов стал тише. Вдоль стены и рядами стояли металлические ящики, в которых рабочие оставляют одежду.

На некоторых ящиках красовались надписи: «здесь раздевается пидорок», «лучшая проститутка УКС», «Он погиб за металл!». На стене чёрным углем кто-то написал: «Уроды! Носки свои вонючие стирайте». Снизу шла надпись помельче: «Сам ты урод».

Объявление на бумаге, прикреплённой к двери, за которой был слышен звук падающей воды из незакрытого крана, гласило отпечатанным на принтере курсивом: «В душевой не срать и не ссать!»

– Ящики толком не закрываются. И я сейчас залезу в ящик вашего брата, – Ким произнёс это так, будто хотел одолжить сигарету.

Он распахнул створки ящика. Андрей подскочил к Киму и попытался оттянуть назад. С тем же успехом он мог пытаться сдвинуть с места асфальтовый каток.

– Это же частная собственность. Что вы позволяете себе! Вы кем себя тут возомнили? – изумился Андрей. – Царь и бог здесь вы что ли?

– Только царь, – губы Кима тронула усмешка. – Вот взгляните на это.

– Но… – Андрей сделал несколько шагов назад. Голова закружилась, колени подкосились, Андрей осел на деревянную лавку.

На створках ящика Аркаши были прилеплены фотографии обнажённой Анастасии. Что это за фотографии, Андрей не понимал. Медленно, очень медленно до него доходило, что голова хоть и принадлежит жене, тело всё же не её. Это были тела красоток из мужских журналов.

Фотомонтаж!

Твой брат в «графическом редакторе» вырезал с общей семейной фотографии голову Насти и присоединил её к голым телам тёток из журналов с «клубничкой», – произнёс в голове Андрея невозмутимый голос.

Андрей поднялся со скамейки. Двигаясь словно бы в полусне, он подошёл к дверцам шкафчика брата и стал снимать мерзкие фотографии. Их было тринадцать штук. Тринадцать развратных поз. Тринадцать ударов под дых Андреева самолюбия.

– Вот эту тоже возьмёте? – спросил Ким и протянул Андрею их семейную фотографию.

На ней Андрей стоял с Аркашей, обнявшись. Анастасия держала на руках годовалую Катю. Елизавета Сергеевна сжимала в руках саженцы. За их спиной раскинулись четыре сотки первого приобретения Андрея – маленького кооперативного сада.

– Дайте сюда! – Андрей выхватил из лапы Кима фотографию. Подумал и бросил её обратно в ящик.

Андрей ненавидел сейчас Кима, не потому что тот издевался над Аркашей. Сейчас он бы сам с удовольствием заставил братишку прыгать через теплотрассу. Сейчас Андрей заставил бы Аркашу отжаться сотню раз…

Ким был гонцом с плохой новостью. Со смертельно плохой новостью. И Киму хотелось отрубить за дурные вести огромную лысую голову…

– Это ваша жена? Я правильно понял? – поинтересовался Ким.

Андрей сделал долгий выдох. Чуть-чуть отлегло от сердца, но до нормы было ещё далеко. Он сжал челюсти и ощутил, как сводит их от приступа злобы на младшего брата.

– Я даже не думал, что вы придёте сюда, Андрей Иванович, – продолжал говорить Ким. – Так бы и осталась эта тайна здесь. Видите, какое удачное стечение обстоятельств.

– Не ваше дело. Это всё не ваше дело… – Андрей брезгливо сжимал в руках мерзкие фотографии. – Вы, Ким Борисович… Вы…

– Продолжаете настаивать, что я сволочь? Если бы мой брат так обошёлся со мной? Как ваш с вашей семьёй… – Ким покачал головой.

– Вы… – Андрей не мог говорить. Он помнил все слова, что хотел произнести в защиту брата. Он помнил их все, но не мог вымолвить ни слова…

Как же так, Андрей? – спрашивал внутренний голос. Ведь вот оно испытание твоей любви. Да, младший брат, оказался не так безгрешен и несчастен, как ты рисовал себе в воображении. Да, Аркаша посылает записочки с сумасшедшими посланиями начальнику. Да, он повесил эти мерзкие фотографии…

Мерзкие?! – вопило самолюбие Андрея. – Это же в кошмаре такое не привидится! Господи, да как он мог? Его же лечить надо! Его в психушку надо положить…