Лотос - Т. Л. Смит

— Она мой билет к нормальной жизни, — честно ответил я.

— Бля, чувак. — Он знал, о чем я. Он понимал это как никто другой. — Тогда не облажайся, если она та самая. — Друг не посмотрел на меня, но я знал, что он хотел того же, но слишком глубоко увяз. Он был старше и выбрал путь, который мог бы быть и моим, не переведись я в другую школу. Насилие, наркотики, грабежи. Мы все это испытали, просто надеялись, что сможем, так или иначе, выбраться. Не думаю, что нам повезло.

— Будешь? — Коул протянул мне сигарету, и я взял ее, не потрудившись прикурить.

Я вспомнил ее. Лотос. Наркоманы — хитрые ублюдки.

Я боялся, что она станет моей зависимостью.

Или уже стала?

Один комментарий Лотос о том, что ей не нравятся сигареты, и я не выкурил ни одной с тех пор.

— Не-а, все в порядке.

Я не отдал сигарету Коулу, открыл дверь машины и направился к крыльцу. Под ногами хрустела грязь и пружинила трава, а я почему-то даже не чувствовал себя живым.

Может, из-за недостатка сна?

Или я словил кайф?

От самого мощного наркотика, который когда-либо пробовал.

Лотос.

Глава 6

Лотос

Настоящее

Роан о чем-то догадывается, всю прошлую неделю я это чувствовала в его взгляде. Он спросил меня, и я ответила, что все нормально. Мне казалось неправильным врать такому замечательному мужчине, целенаправленно причинять ему боль. Самым ужасным было то, что я могла ранить его тем же способом, которым ранили меня.

Покинув квартиру, я прогуливаюсь по улице. Она переполнена людьми. Я вспоминаю время, когда уехала в Нью-Йорк и все не могла дождаться возвращения домой. Потом вернулась, в город меньше, но с все равно с забитыми улицами. Особенно в самом сердце города. Я люблю пригород и тихие городишки, где я училась. Это также напоминает мне об Орионе.

Настолько погрузившись в мысли, что даже не смотрю, куда иду, и, пересекая дорогу, натыкаюсь на человека. Мой каблук подкашивается, но прежде чем я успеваю соприкоснуться с землей, мужчина подхватывает меня и ставит обратно на ноги. Раздаются гудки клаксонов. Осмотревшись, я вижу, что зажегся зеленый сигнал светофора, а я стою посреди дороги. Незнакомец оттаскивает меня к тротуару, его сильные руки обнимают меня за талию. Мне требуется время, чтобы осознать сложившуюся ситуацию. Когда мы оказываемся на обочине, отстраняюсь от него и смотрю вверх. Его улыбка такая же широкая, как помню. Сердце стучит быстрее. Я давно не видела его, так давно.

— Коул.

Он совсем не похож на того парня, каким был несколько лет назад. Он выглядит подтянутым и одет в костюм. Совсем на него не похоже.

— Глазам своим не верю. — Коул похлопывает меня по плечу, широко улыбаясь. — Как ты, девочка?

Я киваю.

Коул был, или до сих пор является, лучшим другом Ориона. Что, в свою очередь, тогда сделало его и моим другом. То, что я не могла сказать Ориону, я говорила Коулу.

Сейчас смотрит на меня сверху вниз, потому что даже на каблуках, я все равно, сильно ниже его. Затем раскрывает свои руки, чтобы я обняла его. Может, его вес и изменился, но объятия — нет. Это все еще вторые лучшие обнимашки в мире. Коул обхватывает меня руками и сильно сжимает, что становится трудно дышать, но все равно не хочу отпускать его. Такие вот объятия Коула, и он не потерял хватку. Я чувствую потерю в тот момент, когда он отпускает меня.

— Ты сейчас свободна? — спрашивает он.

Я киваю. Коул оглядывается на несколько ресторанов, расположенных вдоль улицы, кладет руку мне на плечо и ведет к ближайшему. Мы садимся за столик.

— Так, расскажи мне… ты сделала это, Ло? Ты теперь адвокат… для детей?

Мое вдохновение зародилось благодаря ему и Ориону. Они были детьми, которым я больше всего хотела помочь.

Я киваю.

— Да.

— Охренеть! Я так горжусь тобой.

Кто-то покашливает на ругань Коула, но он не обращает внимания, продолжая смотреть на меня.

— Спасибо, теперь ты расскажи о себе. Ты изменился. И костюм? Мне нравится. — Я с улыбкой окидываю его.

Коул краснеет, затем руками поправляет пиджак.

— Ага, управляю фармацевтической компанией… ну, на самом деле, довольно приличной. Постоянно путешествую, чтобы следить, как идут дела.

Мой рот сам по себе приоткрывается от удивления. Это круто, очень круто. Коул никогда не думал, что сможет добиться чего-то, хотя я всегда говорила: если он будет верить, то многого достигнет.

— Ты… эм… возвращался туда?

То место недалеко от того, где мы живем. Конечно, теперь все изменилось, бедность больше не проблема. У людей есть соцобеспечение, и правительство оказывает помощь. Но тогда все было по-другому. Я помню их район, и как с ними обращались, когда они приезжали в мой. Государство платило родителям, а детям приходилось заботиться о себе самим.

— Постоянно. Я все еще живу там, на самом деле, в том же доме.

Кажется, мне стоит подобрать челюсть с пола.

— Теперь там получше. Эй, тебе следует приехать… проверить.

Я киваю, потому что это лучшее, что могу сделать. Мы заказываем только напитки, не знаю, смогу ли съесть что-то прямо сейчас.

Телефон Коула звонит, и он отвечает совершенно другим тоном — теперь он серьезный и деловой. Он смотрит на меня и отключает трубку. Опускает взгляд, начинает писать что-то на карточке, которую достал из кармана, встает и подходит ко мне. Потом наклонятся, целует меня в щеку и протягивает карточку.

— Звони в любое время, Ло.

Я киваю, не зная, как реагировать, и Коул уходит настолько стремительно, что не успеваю попрощаться. Встаю, надеясь, что успею поймать его, разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с мужчиной, стоящим передо мной. Мои ноги слабеют, я опускаюсь на стул. Мужчина занимает место, что Коул только что освободил, и когда официант подходит к столику, делает заказ, точно зная, что мне нравится. Мы смотрим друг на друга.

— Моя Лотос, какое удовольствие.

— Орион, я не твоя Лотос.

Орион стучит пальцами по столу, затем убирает руки, пряча от моего взора. Как же я любила эти сильные умелые руки.

— Когда-то была.

Я говорю себе быть сильной и высказать, какую боль он мне причинил. Дать ему знать. Но не произношу ни слова. Вместо этого присоединяюсь к игре Ориона, в которой он хорош.

— Глупость.

Он смеется.

— Годы глупости, значит.

— Я помолвлена.

Орион смотрит на мою руку, на слишком большой бриллиант.

— Я