Мафусаиловы хляби (СИ) - Рубан Ольга

- 15 ноября в девять вечера, - неуверенно ответила она и расслабленно выдохнула, когда старик прекратил допрос и свистнул, сунув два пальца в рот. В чуме тут же появился мужчина в косматой, медвежьей шапке, забрал у него исчерканную кору и исчез.

- Тамнаргун тебя ждет. Иди.

Глава 5

Дарья вышла из чума и кинула испуганный взгляд на кромку леса, внезапно уверившись, что Олег ее бросил и уехал. Но нет – и вездеход, и широкоплечая тень за рулем были на месте. Она даже увидела крошечный огонек его сигареты. Беззвездную ночь освещали только огни костров.

Ее взял под руку тот самый эвенк в шапке и повел прочь – за деревушку. Там ее ждал еще один костер, выложенный по широкому кругу большими камнями. За периметром стоял еще десяток эвенков, а в центре перед костром на шкуре оленя сидел шаман. На голове его был высокий головной убор с густо свисающими на лицо и полностью его скрывающими длинными, кожаными ремешками. Провожатый подтолкнул ее в круг и указал сесть напротив. Дарья подчинилась и услышала из-под ремешков высокий, женский голос:

- Когда Бэркэнча затушит огонь, закрой глаза и не открывай, пока я не скажу. И не шевелись. Ты можешь услышать что-то вроде хлопанья птичьих крыльев, крики, зов или стоны. Это нормально. Тебе может даже показаться, что тебя кто-то касается, хватает. Редко, но бывает. Не обращай внимания, на тебя они не могут воздействовать.

- К-кто?..

Шаман помолчал, дал отмашку стоящим вокруг людям, которые тут же подняли с земли что-то вроде двусторонних березовых веников с длинным черенком и застыли наготове.

- Мы пойдем в Хэргу Буга. Мир усопших. Он совершенно безвреден. Но по пути нам придется пересечь Мэдэ Угэй – очень неприятное место, где…

- Мир усопших?! – Дарья пропустила половину мимо ушей, - Вы думаете, Машка умерла?!

- Я могу поискать только там…, - ответил Тамнаргун, - Если найду твою дочь, она укажет, где тело.

- Боже! – Дарья задрожала, но тут же в спохватилась в надежде, - Но… ведь если не найдете, значит, она жива?

- Да.

- Боже…, - повторила она, и он, словно приняв ее беспомощный возглас за призыв к действию, достал откуда-то из-за пазухи кусочек коры, который ему передали, и бросил в костер. Тот вспыхнул ярче, затрещал и отчаянно задымил жутковатым красным дымом. Дарья испуганно огляделась. Стало еще темнее, грохот водопада словно отдалился, костры и чумы потускнели, звуки голосов и лай собак резко утихли. Все словно застыло вокруг, кроме окружавших костер мужчин. Те, наоборот, принялись в бешеном темпе крутиться вокруг свой оси, разгоняя «вениками» идущий от костра дым. Глаза их были завязаны лоскутами кожи, лица суровы и напряжены. Дарья успела удивиться, как они не теряют равновесия, не сталкиваются между собой, а потом увидела еще одну фигуру, выступившую из тьмы в таком же, как у шамана, головном уборе, закрывающем лицо. В руках перед собой он держал огромную шкуру.

- Запомнила? – спросил шаман.

- Да. Да… Не открывать глаза, - пробормотала Дарья, охваченная первобытным ужасом, и в ту же секунду, как шкура упала на костер, поднимая столб дыма и искр, она зажмурилась.

…

Это не было похоже на птичьи крылья. Больше напоминало звуки, которые издает мокрое белье на ветру. Ленивые, медленные, тяжелые хлопки. От них закладывало уши, как в самолете, ныл висок, пульсировали зубы мудрости, которые она так и не удосужилась вылечить. Никто ее не трогал и не хватал. Лишь время от времени она вздрагивала от ощущения, будто попала лицом в лесную паутину. Фоном звучал голос шамана – какая-то евенкийская белиберда – но она странно успокаивала и манила за собой. Дарья тянулась за этим звонким, женским голосом, как мотылек тянется на огонек.

«…иее äчин хутэлэ тэдёмэмэ…дялгэ мэдэ угэй äчинди…»

В какой-то момент голос едва уловимо споткнулся, сбился, но тут же выправился и потянул ее дальше мимо хлопающих, мокрых простыней, шума вроде бы… проливного дождя и чьего-то трубного рева. Ей показалось так могут трубить лишь слоны. Голосов она не слышала, но то и дело в голове ее словно появлялись обрывки не принадлежащих ей мыслей: «А теперь он весь пойдет спа-а-ать…», «Добрый мой мячик Боб…», «Иисусе – наш спаситель...», «А-жи-жа! А-жи-жа! А-жи-жа!!!..АЖИИИИЖААА!»

Последнее было так мучительно, что она едва удержалась, чтобы не заткнуть уши. Но, к ее облегчению, вскоре все стихло, лишь шаман тянул свою белиберду, да еще тоненько жужжало на периферии, словно где-то под потолком пищал комар.

«Нет потолка… Боже, где я?», - пронеслось в голове, и она с облегчением поняла, что это, наконец, ее собственная мысль. А еще через некоторое время шаман позволил: «Можешь открыть глаза».

Она приоткрыла глаза, и тут же все завертелось перед ней. Ее вырвало, а потом рвало снова и снова, пока круговерть не остановилась.

- Вы…, - она провела тыльной стороной руки по мокрым, трясущимся губам, стирая слюну, - Вы ее… видели?

- Твоя дочь жива, - ответил шаман, и Дарья от облегчения разрыдалась.

- Где она? Где?!

- Этого я не могу знать, - Шаман устало снял шапку, и Дарья с удивлением увидела, что за «паранжой» из ремешков скрывался вовсе не женщина, а мальчик. Сколько ему? 14? 15? - Ищи дочь здесь, среди людей.

Тамнаргун поднялся. Тут же набежали эвенки и с большими почестями отряхнули и свернули шкуру, которой был затушен костер. Поднялась и Дарья. Вокруг все снова закрутилась, и ее пошатнуло, как пьяную. Она смущенно хихикнула и поймала взгляд молодого шамана. Он смотрел на нее растерянно и напряженно.

- Что? – спросила она, - Ты что-то не договариваешь…

- Мне показалось…, - он умолк и перевел взгляд на потухшее кострище, - Впрочем, может, действительно показалось.

- Но она точно жива?

- Абсолютно. Но… Алтанай вернется через месяц. Тогда приходи снова. Одна или с дочерью. Если найдешь ее.

- Снова? Зачем?

- Дед поможет. Вполне вероятно, что твоему ребенку это потребуется. Мне показалось, что я ее слышал… в Мэдэ Угэй.

- Где?

Он не стал отвечать, а через мгновенье Дарью уже взяли под локоток и вывели за пределы круга. Ей очень хотелось возмутиться, но природная стеснительность не позволила. С одной стороны, она не получила ровным счетом никакой полезной информации, лишь туманные намеки, но, с другой, услышала главное для себя - Машка жива. Конечно, этот вердикт она услышала из уст зеленого мальчишки в дедовом колпаке… Она тряхнула головой и поспешила к вездеходу. Ей было необходимо верить.

…

- Что сказал Алтанай? – спросил Олег, как только она залезла в машину.

- Его нет. Куда-то ушел, - ответила Дарья и потянулась за своим стаканчиком-непроливайкой. Кажется, там еще оставался кофе…, - Вместо него был какой-то юнец. Но он сказал, что Машка жива!

- И все? – Олег скептически скривился.

- Все… Сказал искать ее среди людей…

Дарья допила кофе, хотела рассказать о его последнем напутствии, но промолчала. Она от себя самой гнала унылую мысль, что мальчишка просто ни черта не увидел, поэтому и сказал ей явиться через месяц, когда дед вернется и увидит больше. Озвучить это – только дать Олегу понять, что он напрасно повез ее в эту глушь?

- Я тебе говорил то же самое, - Олег принялся разворачиваться на узком пятачке, - Может, подать резюме в орден шаманов? Или как там у них сообщество называется?

Дарья промолчала. Может, и правда, все, что она чувствовала и слышала, было вокруг нее. Та паутина – лишь соломинки, разлетающиеся от бешено размахиваемых веников, а странные, бессвязные мысли – всего лишь последствия угара от дымящего костра? Поэтому ее так и рвало…

Нет. Нет. Она чувствовала, что этот молоденький шаман увел ее за собой куда-то… Да и зачем было бы это представление? Денег он с нее не взял и даже не намекнул, что в следующий раз неплохо было бы прийти не с пустыми руками… Дарья вдруг хмыкнула и поглядела на Олега.