Три легенды - Михаил Кликин

Вигор решительно откинул одеяло правой рукой – левой не было, только короткая культя торчала багровым обрубком из плеча, – и закряхтев от предчувствия боли, опустил босые ноги на пол. Опершись на спинку кровати, он поднялся, замер на какое-то время, медленно раскачиваясь и приходя в себя, хлопая слепыми спросонья глазами, двигая седыми зарослями бровей, морщиня лоб. Странная фигура – худой до болезненности, однорукий, восково-бледный. Массивный лысый череп на тонкой соломинке шеи, оттопыренные уши, мочки которых, отягощенные большими металлическими кольцами, почти достают до плеч…

Наконец Вигор окончательно очнулся и прозрел.

– Эх! – сказал он громко и притопнул ногой. Все-таки, несмотря ни на что, ему нравилось жить.

В деревне только Би держала скотину. Корова, коза, дюжина куриц во главе с петухом – вот и все хозяйство. Но у остальных и того не было. Только небольшие полудикие огороды и еще садик с десятком сохнущих одичалых яблонь у Кречета за домом. Сидеть бы всей деревне на одних овощах, если бы не Би. Молоко, сыр, яички, а по-праздникам и курятинка разнообразили меню деревенских дедов, а уж они всегда чем могли помогали Би. Дров из леса привезти, поколоть, воды наносить, огород вскопать – всегда пожалуйста…

Би вышла на крыльцо, неся в руке ведро с пойлом. Подошла к массивным воротам двора, поставила ведро на землю, убрала подпирающую ворота палку, с усилием потянула за железное кольцо. Неохотно разошлись тяжелые створки, отворились со скрипом. Брызнули из темноты двора на свободу куры, разбежались по изумрудной траве, принялись царапать почву ногами, выискивая, выклевывая не то насекомых, не то какие-то корешки. Конечно, надо бы было их раньше выпустить, едва только солнце встало, но пришел этим утром Дварф с топором, взялся колоть дрова, и Би как-то забыла открыть двор, проветрить его, выпустить томящихся птиц.

Она бросила курам горсть овса, и сразу заквохтал петух, подзывая несушек к зерну, делая вид, что и сам клюет, кружа на месте, тряся бородой, шаркая крыльями по земле.

Би вошла в загон к корове, подставила к ее морде ведро с пойлом. Корова, пуская пузыри, выпила густую жидкость и длинным языком стала собирать со дна ведра комья вареного картофеля и разбухшего зерна. Вылизав все до крошки, она глянула на хозяйку черными грустными глазами и просительно потянулась к ней.

– Ну-ну! Не дури! – сказала Би, ладонью отстраняя мокрую морду.

Би сходила в дом и принесла ведро под молоко. Сунув корове подсоленую хлебную горбушку, она ласково похлопала животное по мослистой спине, и присев на корточки, принялась за дойку. Зазвенели, забились белые струйки, пахнуло парным молоком.

– Поздно доишь, – сказали за ее спиной. Не оборачиваясь, Би по голосу узнала гостя.

– Доброе утро, колдун, – бросила она через плечо, не прекращая работы.

– Какой я тебе колдун? Сколько раз говорил, а ты все заладила – колдун, колдун, – Вигор вышел из-за ее спины, встал возле коровы, опершись на свою длинную клюку. – Безрукий колдун, все равно, что безногий путешественник. Звала бы меня по имени, как все. А то придумала тоже – колдун…

– Не идет тебе твое имя. Вигор. Нет. Не подходит. Колдун ты. Хоть и без руки.

– Тьфу, баба! – раздраженно сплюнул на земляной пол старик. Недовольно колыхнулись кольца в ушах. – Как с тобой говорить!

– Не серчай, ладно. Так уж я. Шучу.

– Шучу, – проскрипел Вигор, передразнивая женщину. Он еще раз плюнул на пол, ткнул посохом в землю. Постоял немного, наблюдая, как из кулаков Би брызжут в ведро тонкие струйки молока и спросил:

– Ланс не выходил? Не видела?

– Нет, а что?

– Вчера вечером его не было? У тебя? Не было. Как в обед ушел, так и не показывался. Верно ведь? Надо бы дойти к нему. Как бы чего… – Вигор не закончил фразу, но Би все отлично поняла.

– Сейчас, сейчас. Закончу только. А сам то что? Боишься?

– Скажешь тоже! – оскорбился Вигор. – Да я! Ну… Так… Боязно, конечно. Немного… Не по себе, если там… что…

– Ладно, сейчас иду… Уйди, ради бога, не стой над душой.

– Может помочь чего?

– Да что ты поможешь? Сам наверное не намного Ланса младше, а все в помощники набиваешься.

Вигор ухмыльнулся:

– Младше! Скажешь тоже! Я тут самый старый. А Ланса я годов на тридцать постарше буду.

– Ладно тебе, – рассмеялась Би. – Столько не живут!

– Что я, вру по-твоему? – возмутился Вигор.

– Иди уж!

– А-а! Баба! – старик еще раз колупнул землю посохом и, покачивая головой, ушел на улицу.

Би закончила доить корову, вытерла о фартук руки и поднялась, с трудом распрямив затекшую спину.

– Ей, Вигор! – крикнула она. – Не ушел еще? Молоко помоги донести!

Ей никто не ответил.

– Не слышишь, что ли?! – она наклонилась, взялась было за ведро, но тут увидела что-то в молоке, склонилась еще ниже, разглядывая и громко выругалась:

– Колдун чертов! Как есть колдун, чтоб тебя разорвало!

В молоке плавали комья. Оно скисло за считанные минуты.

Дом Ланса располагался в непосредственной близости от оврага. Каждой весной, когда талые воды сбегали с вершины холма к реке, размывая землю, осыпающаяся песком трещина подбиралась все ближе и ближе к этой избе. Именно к этому дому. И жители деревни видели в этом некий знак. Ланс, старый мастер-копейщик, служивший еще в войске Императора, видевший самого Прирожденного Повелителя, участвовавший в трех Великих Битвах, дряхлел на глазах, угасал. И тянущееся щупальце оврага словно знало это, будто ждало того момента, когда опустеет изба, чтобы наконец заползти под нее, подкопаться, обрушить оставшееся без хозяина, без защитника строение. Похоронить…

Би постучала в дверь. Постучала для приличия, поскольку знала, что Ланс глуховат, и если даже все с ним нормально, если сидит он дома и смотрит в окно, или перебирает свои старые вещи, все равно ее не услышит и не откликнется на стук. Она оглянулась на Вигора и спросила:

– Зайдешь?

– Нет. Я здесь постою. Ты иди, если что – крикни. Я подожду.

– Ладно.

Би толкнула дверь. В сенях было пусто. Лишь старое копье стояло в углу. Древко его потрескалось, наконечник заржавел. Теперь Ланс использовал свое оружие только в качестве дверного засова. Впрочем, запирать входную дверь он давно уже перестал. Кого ему было боятся в этом глухом месте, в этой деревне, где, кроме него, живут всего-то пять человек, четыре деда и пожилая женщина? Все свои…

Би нашла Ланса в комнате. Старик лежал на кровати, укрывшись серым, засаленным по краям одеялом. Седые волосы его разметались на грязной подушке. В комнате кисло пахло.

Би подошла к кровати, осторожно коснулась лежащего. Ланс открыл глаза и немигающим взглядом уставился на нее. Женщина вздрогнула. На какое-то мгновение ей показалось, что старик мертв, и распахнувшиеся глаза его тоже мертвы. Но Би сразу взяла себя в руки и строго сказала: