Московские против питерских. Ленинградское дело Сталина - Святослав Рыбас

…С неутомимой энергией боролся тов. Кузнецов за разоблачение врагов народа, орудовавших на идеологическом фронте — в Государственном Эрмитаже, в Русском музее, музее Революции и ряде других культурных учреждений». (Ленинградская правда. 1937.16 января.)

На собрании избирателей Волховского района Кузнецов заявил: «Считаю большим счастьем работать под руководством товарища Жданова. Под его руководством я буду и впредь громить подлых фашистских агентов, троцкистско-бухаринских вредителей, шпионов, диверсантов, бороться за чистоту рядов нашей великой коммунистической партии». (Ленинградская правда. 1937. 22 ноября.)

На XVIII съезде партии в 1939 году избран членом ЦК ВКП(б). Одновременно в 1939–1946 гг. член Военного совета Балтийского флота, кроме того входил в Военные советы Северного и Ленинградского фронтов, 2-й ударной армии. Во время войны возглавлял Комиссию по руководству строительством оборонительных сооружений, руководил организацией быта горожан, формированием отрядов народного ополчения и подбором военных кадров, созданием партизанских отрядов, деятельностью политуправлений фронта и флота.

Во время войны и блокады судьба Ленинграда была непосредственно связана с другими руководителями области, города и городских районов — Бадаевым, Бубновым, Левиным, Закржевской, Турко, Харитоновым, Капустиным, Попковым, Соловьевым, Лазутиным, Басовым, Вербицким, Талюшем.

Жданов и блокадный Ленинград во время Великой Отечественной войны — это еще одна страница «Ленинградского дела». Создание ленинградских дивизий народного ополчения и производство оружия на заводах города следует признать выдающимся вкладом в оборону.

«Ленинград во второй половине 1941 г., даже после эвакуации почти сотни промышленных предприятий, производил четвертую часть основных видов вооружения, выпускавшихся тогда в СССР. Значение этой ленинградской продукции в самый критический момент войны очевидно. В дальнейшем, даже после установления блокады часть военной продукции Ленинграда — от артиллерии до радиостанций и авиационного оборудования — направлялась на другие участки советско-германского фронта. Так в конце 1941 г. в решающий момент битвы под Москвой войскам, оборонявшим столицу СССР, из Ленинграда самолетами доставлялись минометы и автоматическое оружие». (Алексей Волынец).

Подчеркнем, что в январе 1944 года многим ленинградским улицам, переименованным после 1917 года, по решению городского исполкома вернули исторические названия. Так, проспект 25-го Октября (это дата по старому стилю начала Октябрьской революции) снова стал Невским, проспект Красных Командиров — Измайловским, площадь памяти Жертв Революции — Марсовым полем, улица имени Розы Люксембург — Введенской, Советский проспект — Суворовским, площадь Пролетарской Победы — Большим, площадь Урицкого — Дворцовой. Без согласования с Москвой это решение подписали председатель горисполкома П. Попков и секретарь горисполкома А. Бубнов.

Как отмечал писатель Сергей Куняев: «Кажется, впервые, начиная с 1918 года, Северная Пальмира ощутила себя русским городом, городом русской славы, русской трагедии, русского подвига». (Куняев С. С. Post sriptum 1. Наш современник. № 10, М., 1995.)

После прорыва Ленинградской блокады осенью 1944 года Жданов принял решение провести в городе съезд партизан Северной области, который привел к большим потрясениям. Прибывшие с оружием партизаны на больших радостях разоружили милицию и разгромили все магазины в центре города. В течение почти суток они были полными хозяевами в Северной столице и были приведены в чувство только жестокими мерами прибывшей на самолетах дивизией внутренних войск, не останавливающейся перед расстрелами.

Действия Жданова, полнее понятные в эмоциональном плане, резко расходились с общесоюзной практикой в отношении партизан на освобожденных территориях, которую проводил Маленков. Партизанские отряды расформировывались, сами партизаны проверялись органами военной контрразведки и затем направлялись — большинство в действующую армию, кто и на спецпоселения.

После возвращения Жданова в аппарат ЦК возобновились его дружеские отношения с Вознесенским, который в годы войны тесно сотрудничал с Маленковым и даже считался верным «маленковцем». Теперь же «Вознесенский круто повернул фронт и перешел в лагерь „ждановцев“, начав открыто выступать против Маленкова. Поведение Вознесенского носило такой характер, что возникли даже предположения, будто он и раньше был скрытым „агентом Жданова“ при Маленкове. Последний, вообще крайне мстительный по натуре, эту „измену“ Вознесенского воспринял очень остро, подозрительно смотрел на каждого, с кем Вознесенский поддерживал близкие связи, и явно горел жаждой мести». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 210.)

Глава 5

Алексей Кузнецов становится «наследником Сталина»

Вечером 24 мая 1945 года на торжественном приеме в Кремле в честь советских военачальников и в присутствии дипломатического корпуса Сталин поразил многих, предложив неожиданный тост: «Товарищи, разрешите мне поднять еще один, последний тост.

Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего Советского народа, и прежде всего русского народа.

Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.

Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне всеобщее признание, как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны.

Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение.

У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–42 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому Правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, — над фашизмом.

Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!» (Сталин И. В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 2005. С. 151.)

Снова прозвучала «русская тема», столь близкая Жданову и, не исключено, даже навеянная им.

Далее последовало и более удивительное.

Юрий Жданов, сын члена Политбюро, свидетельствует о новых настроениях советского руководителя. «Анализируя итоги прошедшей войны, в узком кругу членов Политбюро Сталин неожиданно сказал: „Война показала, что в стране не было столько внутренних врагов, как нам докладывали и как мы считали. Многие пострадали напрасно. Народ должен был бы нас за это прогнать. Коленом под зад. Надо покаяться“.

Наступившую тишину нарушил мой отец:

— Мы, вопреки уставу, давно не собирали съезда партии. Надо это сделать и обсудить проблемы нашего развития, нашей истории.

Отца поддержал Н. А. Вознесенский. Остальные промолчали. Сталин махнул рукой: Партия… Что партия… Она превратилась в хор псаломщиков, отряд аллилуйщиков… Необходим предварительный глубокий анализ». (Жданов Ю. А. Взгляд в прошлое. Ростов-на-Дону. 2004. С. 227.)

Что таилось за сталинскими словами о партии?

Переоценка роли высшего партийного руководства!

Наступали новые времена. Требовались новые люди. И эти люди были совсем рядом, в окружении Андрея Жданова.

Еще одно обстоятельство надо иметь в виду, говоря о первых месяцах после Победы. Все население Советского Союза ожидало, что сразу после 9 мая наступит облегчение и что жизнь вернется к довоенному уровню. Но оказалось, что никакого облегчения не наступает, а становится только тяжелее. Теперь рабочий день снова стал 8-часовым, а не 11-часовым: отменили обязательные сверхурочные. Однако это привело к резкому уменьшению заработной платы. Конверсия военного производства проходила болезненно, часто случались простои из-за нехватки материалов, и это тоже сказывалось на заработках, и без того скудных.

В деревнях, истощенных войной, тоже не было никакого просвета. Продолжал действовать указ 1942 года о повышении обязательной выработки трудодней и уголовном наказании для тех, кто нормы не выполняет. Осужденных колхозников принуждали к исправительным работам в своем колхозе на срок до 6 месяцев и вычетом из заработка 25 процентов в пользу государства. Не предполагалось ослабить и сельхозналог, которым облагалась каждая крестьянская семья.