Кто ты такой, Саске-кун? Том 1. Разрушенный берег. - Деус Экс Мелум

Но я был не в обиде. Структуру его тела я успел занести в шаблон, а то, что он показал в этом бою, уже было любезно расфасовано в моей головушке шаринганом и готово к применению после модификации тела.

Я, конечно, не смогу стать таким же сильным, как он, так как на его стороне большее количество чакры из-за большего возраста, да и сам он уже давно не ребёнок.

А ускорять рост организма, не разобравшись в механике работы чакры, — это… как бы помягче сказать… Ах, точно — самоубийство!

Но думаю, на чунина после того, как закончу перестройку части тела по его шаблону, я точно потяну, учитывая шаринган и биокинез в виде козырей.

Также я всё же смог уломать его на ещё пару спаррингов и пару уроков по тайдзюцу за право пользования клановым тренировочным полигоном Учих, так как, по словам Гая, тренировать некоторые техники на общественных полигонах небезопасно, а за приватные площадки в черте Конохе администрация Хокаге ставит конский ценник. От чего юный джоунин обычно начинал свою тренировку с того, что закидывал на плечи ствол дерева, лежавший у его дома, и бежал с ним за пределы Конохи в лес, где было поменьше народу.

Очередное подтверждение, что бюрократия — вечное зло в любой части галактики…

С ней мне, кстати, тоже пришлось побороться через неделю после мордобоя с Гаем, так как Наруко выжрала все мои деньги, что отстёгивались мне с клановых счетов на ежемесячное содержание.

От чего пришлось топать в местный банк и перед этим пролистать местный свод бюрократических законов, связанных с шиноби.

В которых я нашёл лазейку, в которой говорилось, что если в клане остаётся один человек, он официально признаётся его главой, а глава клана, как должное, имеет полную полноту прав для управления ресурсами клана. Поэтому в своде законов чёрным по белому написано, что если ты принял пост главы клана, то становишься совершеннолетним по бумажкам.

Ради интереса я узнал автора этого закона и смахнул скупую слезу умиления, увидев в древнем справочнике (крючковатом, что я откапал в кабинете отца Саске) громкое имя автора.

— Учиха Мадара, да? Эх… Даже жаль, что он не стал Хокаге. Может быть, останься он у руля, местные аборигены имели бы централизованную власть хотя бы на этом континенте.

С такими мыслями я залетел в банк, после чего начался бой, который выжал из меня все соки.

Честно говоря, когда я на закате выходил из филиала банка Страны Огня, что располагался в Конохе, я невольно подумал, что сражаться с Гаем легче, чем заниматься чёртовой бюрократией.

Так как боль, когда меня лупит Гай, я отключить могу, а вот мозг, который мне выедают бюрократы, — нет…

Да и как местным воротилам сильно хотелось меня завернуть из-за моего возраста.

Видать, они уже распланировали, как пустят деньги моего клана в оборот до моего совершеннолетия, а тут вышел красивый я, послал их всех нахер, выбив из них свои деньги.

И, чёрт возьми, под конец мне казалось, что при смерти сохранять бессмертие разума могу не я, а они, так как сложно сохранять спокойствие и зачитывать нудный свод ограничений, что они пытались на меня повесить, под взором владельца шарингана, который пытается прожечь им в тебе дыру.

Но у них это получалось… Всё каким-то образом получалось делать. А их главный банкир был и вовсе похож на сраного Икари Гендо — главного мудака из жемчужины коллекции моей наставницы в виде аниме «Евангелион», которое сохранилось аж с XX века. Помнится, мы нашли этот реликт у чокнутого технокинетика, строившего огромного робота из мусора.

У него конкретно так потекла крыша из-за наркоты, и он решил сделать свой «Евангелион» из мусора, чтобы спасти наш прогнивший мир.

Тот ещё был кадр, этого не отнять. Хотя меня больше убила не Ева из мусора, а какой-то бомж-мутант, которого он одел в комбинезон мусорщика, окрашенный красным, и называл его «Аской», периодически шлёпая его по жопе… Ладно, ещё хоть до Рей не дошёл — и на том спасибо.

Подсчитав количество нулей на своём банковском счету, я улыбнулся и потёр руки.

С таким состоянием, после того как обрасту связями за пределами Конохи, скрыться от шиноби не составит труда, так как старая добрая коррупция скроет мой след лучше любой современной техники, а она здесь, по моим скромным наблюдениям, тоже есть.

Правда, чтобы свалить из деревни душегубов, всё ещё надо встать хотя бы на уровень джоунина, а ещё лучше — на уровень Каге, которых я ещё не видел в деле, чтобы точно не оказаться в канаве с перерезанным горлом.

С такими мыслями я зашёл домой и услышал шорох на кухне.

Закатив глаза, я зашёл на кухню, обнаружив Наруко, сделавшую себе бутерброд с ветчиной, от которого она почти откусила смачный кусок, замерев как кролик перед удавом, когда увидела меня.

— Я тут это… Пришла на тренировку, но тебя не было час, потом два, а потом я как-то волшебным образом оказалась рядом с холодильником. — Нервно улыбаясь и отводя от меня взгляд, протянула Наруко.

Но не это вызвало мой гнев, что сейчас прорвался через мою маску истинного джентльмена, которую во мне за годы обучения выдрессировала Найтенгейл. Меня вывела из себя последняя коробочка клубничного молока, которую Наруко вскрыла, чтобы запить сделанные ей бутерброды.

Улыбнувшись ей, я активировал шаринган и сказал всего два слова.

— БЕГИ, НАРУКО!

Глава 5. Мы друзья?

— Ну, Саске, я же извинилась! Спусти меня отсюда, я есть хочу! — кричала Наруко, подвешенная на ветке одного дуба, что растёт на тренировочном полигоне клана Учиха, пока я спокойно медитировал.

— Я клянусь, я больше никогда не буду пить твоё клубничное молоко! — Напоминая гусеницу, обвязанную верёвкой, она мерно раскачивалась на дереве.

Умиротворяет, конечно, но моё клубничное молочко это не вернёт, так ведь?

Устало вздохнув, я открыл глаза и встал на ноги, подойдя к болтающейся на дереве Наруко.

— У меня для тебя хорошая новость: я закончил с поверхностным копированием стиля Майто-сана, так что мы можем начать отрабатывать его прямо сейчас. Ты рада, Наруко? — Посмотрев на неё своей коронной улыбкой, я слегка наклонил голову.

Хм… На всех местных личинок шиноби женского пола это прекрасно работает, а вот она чего-то бледнеет. Может, она и владеет какой-то формой местной эмпатии?

— Знаешь, я тут подумала… Свежий воздух тут так хорош! Да и моя тренировка по освобождению от пут ещё не окончена,