Волчья звезда - Мария Галина

— Большая часть великих книг, — сказал он, — сначала писалась от руки. Сама подумай, разве трудно воспроизвести какой-нибудь знак? Хотя бы углем на стене, если уж нет ничего другого!

— Может, и не трудно. Но кто этим будет заниматься? Да и зачем? В этом же нет никакого смысла!

— Ты ничем их не проймешь, — тихо сказала женщина, — сам видишь.

— У них все подчинено голой прагматике, — ответил он. — Но если освободить их от необходимости ежедневно бороться за выживание и чуть-чуть подтолкнуть…

— Может, стоит подождать — у группы Коменски тоже есть кое-какие воображения. Нам легче будет сориентироваться.

Он усмехнулся.

— Тебе все кажется, что это какая-то ужасная ошибка, а?

Она пожала плечами и промолчала. Я сказала:

— Я хочу домой.

— Хорошо, — ответил он, — я сейчас тебя отвезу.

Тут я увидела, что лодка сама собой подплыла к Дому и остановилась у порога.

— Ты же уже ездила в ней, — сказал он, заметив, что я попятилась, — садись.

Я предпочла послушаться — иначе мне пришлось бы остаться здесь, а мне тут здорово не нравилось. Да и им я не очень доверяла — пока вроде они не сделали мне ничего плохого, но вдруг передумают? Где их вода, и течет ли у них горячая — сама по себе, как в Записях, я тоже не стала спрашивать.

— Почему она ходит сама, эта ваша лодка? — спросила я, устраиваясь на сиденье.

— В ней есть своего рода память, — ответил он. — В принципе, она и сама могла бы довезти тебя до дома, но я подумал, что одной тебе будет страшно.

На всякий случай я сказала:

— Как же!

— Чтобы построить такие машины, нужны знания определенного рода и довольно тонкие навыки. Но никаких хитростей тут нет.

— Да будь это так просто, как вы говорите, их было бы повсюду полным-полно, таких лодок! А где вы их видели? Это же только в Городах Мертвых предметы двигаются сами по себе!

— Я не сказал, что это просто, — возразил он, — я только сказал, что в принципе это возможно. А что такое Города Мертвых?

— Лучше бы на ночь глядя об этом не рассказывать. Но, в общем, это такие большие становища. Говорят, кое-кто из прежних людей ушел туда после смерти — куда-то же им надо уходить! Там вода сама льется и свет не гаснет — такой вот, как у вас, но зачем мертвецам вода и свет? Вот они и бродят там по улицам, — им ведь ничего не надо делать, — думают, что они живые. Иногда случается, кто-то из них совсем забывает, что умер… тогда они ищут живых.

— В общем, понятно, откуда у вас взялось такое предание, — сказал он. — В каком-то смысле это память о прошлом… Мы видели развалины больших городов. От них, правда, мало что осталось.

Я неохотно сказала:

— Развалины — это одно. Говорят, они так стоят испокон веку. А Города Мертвых — совсем другое.

— Ты первая, от кого я про них услышал, — заметил он.

Я поняла, он думает, что я вру.

— А вам никто больше и не расскажет. О таких вещах никто вот так ни с того, ни с сего не станет говорить, но я и сболтнула-то со страху.

— Нужно будет навести справки, — непонятно сказал он.

Я поняла, что он из тех, кто, раз вцепившись в какую-нибудь историю, не успокоится, пока не вытянет из собеседника все, что тот знает, нравится тому это или нет.

Но тут лодка подплыла к нашему Дому, и разговор прекратился сам собой.

— Чему они тебя учили? — Скарабей все никак не мог понять, что к чему, и не удивительно; кто бы такому поверил. — Чурочки складывать?

— В общем, да, хотя это не чурочки. Их на самом деле-то, можно сказать, и нету. Потом еще картинки. Четыре клеточки и в трех из них рисунки. Животные, растения. Предметы. Четвертая клеточка пустая. А в нижнем ряду тоже всякие разные рисунки. И надо выбрать из них один и поместить в четвертую клеточку.

— Зачем?

— Для порядка.

— Ну и ну! И ради этого они за тобой таскались сюда на этой своей лодке!

— Они и завтра приедут. Конечно, все это одни сплошные глупости, но кормят в их Доме сытно. Там и впрямь еды полно. По-моему, они, сказать стыдно, что не доели, то выбрасывают. Так что если им так уж хочется тратить время на дурацкие картинки, пусть себе. А еще они сказали, что научат меня делать Записи. Такое может быть?

Старик задумался.

— Записи, — сказал он, — делались не человеческой рукой.

— Но ведь можно их перерисовать? А?

— Куда? На стенку, что ли?

— Хоть бы и на стенку.

— Откуда ты знаешь, что у тебя получится именно та Запись? Если она будет записана другой рукой, на другом материале… Не изменится ли ее смысл?

— А ты как думаешь?

— Не знаю, — честно сказал Скарабей. — Беда в том, что смысл большинства Записей и так непонятен. И читая их, можно легко ошибиться. Помнишь, что случилось в Становище Белого Камня?

— Ага.

Все помнят, что случилось в Становище Белого Камня, потому что эта история наделала много шуму. Ихний Хранитель вроде бы сумел по Записям разобраться, что делать с одним из Предметов — круглой железной штукой. На ней было такое колечко, что-то там надо было сначала отвинтить, потом дернуть — он и дернул. Не скажу, что от Дома ничего не осталось — кое-что точно осталось, иначе кто бы знал про эту историю, но вот от Хранителя — точно нет. И, что совсем уж грустно, Записи тоже погибли и большая часть Предметов. Скарабей полагает, тот Хранитель неправильно прочитал Записи. А мне подумалось — а вдруг как раз и правильно? Эта мысль осенила меня неожиданно и от нее сделалось как-то не по себе.

Он сказал, что если я думаю, что теперь я такая важная и в Доме у меня никаких обязанностей нет, то я очень ошибаюсь, и посадил меня разбирать Запись. Из чистой вредности, я полагаю, потому что уже было совсем темно и пришлось зажечь светильник. Запись была из тех, что Звездные Люди обработали — читать ее было одно удовольствие, потому что она не крошилась в руках; Хранитель решил, что, может, из этой Записи как раз и выйдет какой-то толк — из того, что он успел разобрать, было ясно, что она про то, как искали какой-то Предмет, такой, видимо, важный, что им пришлось объединиться несколькими Домами. На этот Предмет вроде претендовал еще какой-то Дом, который владел им раньше, а потом утерял. Тот Хранитель, который возглавлял поиски, был, похоже, мужик толковый, во всяком случае, если верить его помощнику, который все это и рассказал Тому-Кто-Записывает. Я глубоко вздохнула и начала: «Все страшное позади, — сказал я, — Да и опасности особой не было. Не хочу я больше рассказывать обо всяких ужасах».

На всякий случай я оторвала глаза от Записи и пояснила:

— Это он перед своей бабой выдрючивается.