А я заставлю! (СИ) - Элла Александровна Савицкая

слепой не заметил бы привлекательные округлости груди и задницы младшей сестрицы. Вся такая миниатюрная, как статуэтка, с симпатичной мордашкой. Я её и не узнал сразу. Во-первых, благодаря боевому раскрасу панды, а во-вторых потому что помню её мелким угловатым подростком.

Я их ненавидел тогда обеих. Что старшая, что младшая казались мне уродливыми паразитами, вторгшимися в мою семью.

И вот теперь история повторяется.

Правда, есть некоторые нестыковки. Образ Карины и образ Златы сильно отличаются. Если старшая выглядела отъявленной шлюхой и не стеснялась этого демонстрировать, то младшая полная её противоположность. По её вчерашней реакции совсем не скажешь, что она пришла торговать собой. Она глазами в мою сторону молнии пускала, когда я зажал её. Смотрела так, словно я маньячелло какой-то. Кажется, реально готова была запустить в меня моей же пепельницей.

Отсюда назревает вопрос — она очень хорошая актриса, или ей в действительности нужен был просто ночлег?

Тратить время на поиск ответов я не собираюсь, потому что надеюсь больше эту особу не увидеть.

Заехав на подземную парковку, глушу двигатель и поднимаюсь к себе.

Открываю дверь и… застываю.

Обонятельные рецепторы с порога улавливают несвойственные моему дому ароматы еды и кофе. А с кухни доносится веселый голос, не освободившего мою территорию тушканчика захватчика, и еще один… мужской.

7. Говорят, под Новый год…

— Дед?

Вот кого я точно не ожидал увидеть, так это его.

— А вот и внук пожаловал, — раскрыв объятия, старший Вольский приветливо хлопает меня по спине. — Проезжал мимо, думаю дай-ка заеду. А то Богу душу отдам, а внук сам так и не наведается.

— Да ладно. Я месяц назад у вас был.

— Месяц назад, — со смешком кивает Злате, — вот так и воспитывай таких охламонов. Сидишь с ними, сидишь, пока они маленькие, а они потом раз в месяц заглядывают на час другой.

Тушканчик широко улыбается, явно получая немыслимое удовольствие от того, как меня чихвостят у неё на глазах.

Моя бровь вопросительно ползет вверх. «Что ты здесь до сих пор делаешь?» — мысленно транслирую ей.

Вздернув вверх подбородок, расплывается в медовой ухмылке.

— А это такой тип людей, — отвечает, глядя на деда, — ты для них всё, а они… увы, — театрально разводит руками, — быстро забывают о доброте. Вашей вины здесь нет, Петр Иванович.

Сощуриваюсь, чувствуя стремительно увеличивающееся желание снова придавить её к ногтю и раздавить.

— И не говори, Златочка. Каковы твои оправдания, Лёва?

Стараясь игнорировать его чрезмерно добродушное «Златочка», перевожу взгляд на деда и скриплю зубами.

— Работа, ты же знаешь.

— Эх, работа, — отмахивается, как будто забыл, что сам в свое время просиживал в офисе сутками напролет, — никуда не убежит твоя работа. Тут смотри, что у тебя в квартире делается, — обводит рукой стол, заваленный невесть откуда взявшейся едой, — Красота такая.

А тут прямо пир, коего мой дом не видел уже долгое время. Посреди стола красуется плов со свининой, рядом овощной салат, а с другой стороны миниатюрные бутерброды.

И правда, красота. Только откуда? И самое главное зачем?

— Мне тут Златочка поведала свою печальную историю, — произносит дед, присаживаясь за стол и накладывая себе плов. — Ты садись-садись, побеседуем.

Уже предчувствуя как меня сейчас начнут совсем не мягко иметь и в хвост, и в гриву за то, как вчера обошелся с бедной бывшей родственницей, медленно опускаюсь на свое место.

— Попробуй как вкусно, — дед подталкивает ко мне миску с пловом.

— Я попробую, — цежу сквозь зубы, пригвоздив «Златочку» убийственным взглядом.

Наложив в тарелку совсем немного риса, беру вилку и сжимаю её со всей силой, на которую только способен.

Сглотнув, Злата косится по очереди сначала на неё, потом на меня, и, вероятно, почувствовав неминуемую близкую смерть, настороженно занимает место напротив. Садится с самого края, как будто готовясь в любой момент стартануть и унести ноги подальше.

А вот это правильно. Потому что как только дед уедет, я сначала сверну ей шею, а потом вышвырну отсюда пинком под зад.

— Ты молодец, что забыл прошлые недомолвки и пошел девочке навстречу.

На то, чтобы смысл сказанного дедом дошел до моего кипящего сознания, уходит несколько секунд.

Это звучит настолько неожиданно, что моя ментальная трансляция будущего жестокого убийства прерывается.

Поперхнувшись пловом, который успел отправить в рот, вопросительно кошусь на деда.

— М?

— Говорю, правильно сделал, что приютил Златочку. Я помню сколько сил тебе стоило смириться с решением моего идиота сына уйти к её сестре. Но как говорится, кто старое помянет… Злата же не виновата в проблемах старших. И я рад, что ты это понял спустя столько лет.

Та-а-ак, я ни черта не соображаю.

— Я рассказала Петру Ивановичу о том, что мне вчера пришлось обратиться к тебе за помощью, — подаёт голос зараза, вероятно, решив прояснить для меня ситуацию, — а ты повел себя, как порядочный, благородный мужчина, и вошел в мое положение. С готовностью позволил переночевать у тебя.

Так значит… и почему весь этот каламбур звучит так, словно меня хотели ткнуть фейсом в фекалии, а порядочный и благородный из её уст выглядят как бездушная скотина?

Напрасно старается, потому что мне всё равно.

— Ну да… Можно сказать, всё так и было, — равнодушно веду плечом, наконец прожевывая рис.

Довольно недурный, кстати.

Дед отвлекается на звонок мобильного, оставив нас наедине, и я наконец могу разорвать эту напускную идиллию.

— Ты что задумала? — ожесточенно шепчу, сжимая пальцы в кулаки.

— Ничего, — округляет свои глазища зараза, — Я не смогла сказать твоему дедушке, что его внук невоспитанный брюзга, готовый вытолкать человека в метель. Он, в отличии от тебя, отнесся ко мне с пониманием.

В этом весь дед. Сострадание и жалость его слабые стороны.

— Ты почему еще здесь? — наклоняюсь вперед. — Ты должна была уехать еще несколько часов назад.

— Я задержалась, — зеркалит мою позу, как будто потеряла весь страх, — чемодан собрала, уже собиралась уходить, как приехал Петр Иванович. Пришлось объяснять, что к чему, а то он подумал, что я твоя пассия.

Кривится так, словно одна только мысль об этом ей противна.

— Не ври! Когда собираются уходить не готовят! Для чего всё это? Задобрить меня решила, чтобы задержаться на подольше? Напрасно! Ничего не получится!

В голубых глазах мерцает обида, а сама она гордо выпрямляет плечи.

— Вообще-то я хотела так отблагодарить! — шепчет эмоционально, — Приехала в обед, заглянула в холодильник, а там пусто. Одними доставками питаешься. Подумала, раз уж ты не выгнал меня вчера, хоть и повелся как невоспитанная свинья, то приготовлю тебе в благодарность