Лубянка - старая площадь - В. Бредихин

СССР

11 июня 1968 г[ода] № 1372-А г. Москва

Оперативным путем установлено, что ЛИТВИНОВ, ГОРБАНЕВСКАЯ, ЯКИР и некоторые их единомышленники изготовили и распространяют документ под названием «Год прав человека в Советском Союзе» (копия прилагается) с клеветническим изложением судебных процессов в Москве и Ленинграде и кратким содержанием писем и обращений, дискредитирующих советские органы власти и управления.

Сообщается в порядке информации.

Председатель Комитета госбезопасности

На документе имеется помета: «Ознакомлен - Н. Савинкин, А. Яковлев».

ЦХСД, ф. 89, оп. 28, д. 21, л. 1 (копия). *Записка Ю. Андропова в ЦК КПСС от 11 июня 1968 года на десяти страницах о преследовании диссидентов П. Литвинова, Н. Горбаневской, П. Якира, Л. Богораз, П. Григоренко, Л. Алексеевой, Б. Золотухина, Ю. Корякина и еще пятидесяти их единомышленников была завизирована зав. Отделом административных органов ЦК КПСС Н. Савинкиным и зам. зав. Отделом Пропаганды А.Н. Яковлевым.

№15

Приложение

ГОД ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Хроника текущих событий Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ.

Всеобщая декларация прав человека, статья 19 Выпуск 1. 30 апреля 1968 года 10 декабря 1968 года исполнится 20 лет со дня принятия Генеральной Ассамблеей ООН Декларации прав человека. 10 декабря во всем мире начался Год прав человека. 11 декабря в Москве должен был начаться судебный процесс по делу Юрия ГАЛАНСКОВА, Александра ГИНЗБУРГА, Алексея ДОБРОВОЛЬСКОГО и Веры ЛАШКОВОЙ. Однако процесс был отложен и начался только 8 января 1968 года. Всем четверым предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР (антисоветская пропаганда и агитация), а ГАЛАНСКОВУ дополнительно по ст. 88 ч. I УК РСФСР (незаконные валютные операции). Все четверо арестованы в январе 1967 г[ода] и провели в Лефортовской тюрьме почти год в нарушение ст. 97 УК РСФСР, по которой максимальный срок содержания под стражей не может превышать девяти месяцев.

Юрий ГАЛАНСКОВ, 1939 года рождения, перед арестом работал рабочим в Государственном литературном музее и учился на втором курсе вечернего отделения Историко-архивного института. Составил и выпустил машинописный литературный сборник «Феникс-66». Стихи ГАЛАНСКОВА печатались в первом «Фениксе» (1961 г.) и ходили отдельно в списках.

Александр ГИНЗБУРГ, 1936 года рождения, также работал рабочим в Гослитмузее и учился на первом курсе вечернего отделения Историко-архивного института. Составил сборник по делу СИНЯВСКОГО и ДАНИЭЛЯ (так называемую «Белую книгу»), отправленный им в ноябре 1966 г[ода] депутатам Верховного Совета СССР и в Комитет государственной безопасности при СМ СССР. В 1960 году привлекался органами КГБ в связи с выпуском поэтических сборников «Синтаксис» (три номера), получил по этой статье два года исправительно-трудовых лагерей - максимальный срок, несмотря на незначительность преступления (подделка справки для сдачи экзамена за товарища) и полное отсутствие корыстных мотивов в его действиях. Отбывал наказание в лагерях Коми АССР.

[…] Письмо В.М. ВОРОНИНА из Арзамаса главному редактору газеты «Известия» о безнравственности и бездоказательности статьи Т. АЛЕКСАНДРОВА и В. КОНСТАНТИНОВА, об искажении в ней одних фактов и замалчивании других; письмо переводчика А. ЯКОБСОНА, который доказывает лживость статей «В лакеях» и «Затянутые одним поясом», не имея дополнительной информации, а только детально анализируя их собственный текст; письмо инженера-математика Л. ПЛЮЩА из Киева в редакцию газеты «Комсомольская правда», в котором он объясняет, почему он верит «самиздатовским» документам, а не официальным статьям о процессе. Ни на одно из писем не последовало ответа.

III. Неслыханный размах движения протеста вызвал ряд мер репрессивного характера.

В начале февраля 1968 года Л.И. ГИНЗБУРГ, Ирина ЖОЛКОВСКАЯ (невеста А. ГИНЗБУРГА) и Ольга ТИМОФЕЕВА (жена Ю. ГАЛАНСКОВА) были вызваны в прокуратуру г. Москвы (так как по закону явка обязательна при вызове свидетеля, а повестки не указывали ни цели вызова, ни последствий неявки, О.ТИМОФЕЕВА на вызов не явилась). С Л.И. ГИНЗБУРГ и И. ЖОЛКОВСКОЙ была проведена «профилактическая беседа» о том, что они якобы распространяют ложные сведения о процессе. В конце беседы была высказана угроза применения статьи 190 УК РСФСР.

Вслед за этим для подобных же «профилактических бесед», но уже в КГБ были вызваны Л. БОГОРАЗ, П.Г. ГРИГОРЕНКО, П.ЛИТВИНОВ, П. ЯКИР (ЛИТВИНОВ не явился ни по первому, ни [по] повторному вызову, после чего уже в марте был вызван в прокуратуру г. Москвы). Содержание бесед было однозначным: всех вызванных предупреждали о том, чтобы они прекратили свою «антиобщественную деятельность». Петру ЯКИРУ, сыну расстрелянного в 1937 г[оду] командарма Ионы ЯКИРА, заявили: «Не вы духовный наследник вашего отца! Мы - его духовные наследники». Ларисе БОГОРАЗ, которая сказала, что она не будет разговаривать, пока ей не дадут сделать заявление о грубых беззаконных преследованиях по отношению к бывшему политзаключенному Анатолию МАРЧЕНКО, сказали, что это заявление - еще одно проявление ее «антиобщественной деятельности». П.Г. ГРИГОРЕНКО изложил проведенную с ним длинную, полную угроз беседу в письме на имя председателя КГБ Ю.В. АНДРОПОВА - на это письмо он тоже не получил ответа.

[…] А.С. ВОЛЬПИН был взят 14-го февраля из дома с помощью милиции при участии дежурного психиатра Ленинградского района Альберта МАТЮКОВА. Основанием было названо то, что ВОЛЬПИН давно не был в психодиспансере, где он состоит на учете (и куда он за последние 4 года ни разу не был вызван). Он был помещен в 3 отделение больницы им. Кащенко, где подвергается грубому обращению со стороны зав[едующей] отделением А.А. КАЗАРНОВСКОЙ и лечащего врача Леона Христофоровича (не назвавшего свою фамилию). 16февраля по распоряжению, подписанному главным психиатром г. Москвы И.К. ЯНУШЕВСКИМ, ВОЛЬПИН был переведен в больницу № 5 на ст. Столбовая (в 70 км от Москвы). В этой больнице в основном находятся хроники, а также направленные на принудительное лечение мелкие уголовники. Обращение его родных к И.К. ЯНУШЕВСКОМУ осталось без ответа. Только после обращения к министру здравоохранения СССР академику Б.В. ПЕТРОВСКОМУ сначала академиков А.Н. КОЛМОГОРОВА и П.С. АЛЕКСАНДРОВА, а затем еще 99 ученых, в том числе крупнейших советских математиков - академиков, профессоров, лауреатов Ленинской премии, положение ВОЛЬПИНА было несколько улучшено - в настоящее время он снова в больнице им. Кащенко, но в 32-м отделении, более спокойном, чем 3-е.

Единственным официальным основанием подобных действий может являться инструкция «О неотложной госпитализации психических больных, представляющих общественную опасность» (сб. «Законодательство по здравоохранению». Т.6. М., 1963). Но, во-первых, только официальным, а не законодательным, так как сам факт насильственной госпитализации противоречит ст. 58-60 УК РСФСР, по которой принудительные меры медицинского характера назначаются судом. Госпитализация же людей в качестве «общественноопасных» прямо противоречит основному принципу законности - принципу презумпции невиновности, так как социально опасным признается лицо, совершившее преступление, что может быть установлено только приговором суда. Во-вторых, и эта достаточно жесткая и незаконная инструкция грубо нарушалась. По прибытии в больницу в течение 24 часов направленного должна осмотреть комиссия из трех человек, чего не было ни в случае ВОЛЬПИНА, ни в случае ГОРБАНЕВСКОЙ. Не были извещены родные, что тоже обязательно по инструкции. Наконец, комиссия, назначенная после писем математиков, установила только, что ВОЛЬПИН нуждается в лечении, и частично улучшила ему условия содержания в больнице. По инструкции же эта комиссия и так обязана осматривать больного раз в месяц и при этом давать заключение не о том, болен ли он вообще, а о том, продолжает ли его заболевание носить «общественно опасный характер», - если нет, больного выписывают на попечение родных. Очередная комиссия, состоявшаяся 17 апреля, также заявила о том, что ВОЛЬПИНУ еще месяца полтора надо «подлечиться».

3. Следующая, пока что наиболее широкая волна репрессий, коснулась членов партии, подписавших те или иные письма. Во все райкомы партии г. Москвы были направлены копии или фотокопии писем (в том числе и таких, которые авторы адресовали в суд и прокуратуру, не направляли даже копии письма в ЦК КПСС). По спискам подписей райкомы выискивали «своих» членов партии. Мера почти ко всем применялась одна и та же - исключение из партии, вне зависимости от решения первичной организации и от того, рассматривалось ли вообще данное дело на собрании парторганизации. Исключены из партии следующие люди: