Иной разум. Как «думает» искусственный интеллект? - Андрей Владимирович Курпатов

того, на освоение этих простых математических навыков у нас ушло в своё время несколько лет и уйма сил. Мы бились над своим «пониманием» арифметики всю начальную школу!

Или другой пример: вы сейчас читаете эту книгу, так что можно не сомневаться, что вы понимаете, что такое чтение. Но что это? Как вы это делаете? Скользите взглядом по чернильным пятнам? Складываете буквы в слова, а слова — в предложения? Извлекаете смыслы из слов? Что, короче говоря, в этот момент происходит?

Да, мы отлично понимаем, что такое чтение. Но что это конкретно? Я читаю — смотрю в текст, вижу слова, понимаю смысл… Звучит, конечно, захватывающе, но это не описание фактического процесса. Вы не рассказываете, что происходит во время чтения в вашей голове.

На самом деле процесс чтения — это масса сложнейших операций на нейронном уровне, о которых вы не в курсе. Эти операции вовлекают в деятельность самые разные области мозга, даже нейрофизиологи могут объяснить их лишь в общих словах. Однако лиши нас этих нейронных автоматизмов, и мы перестанем понимать, что такое чтение.

Наконец, самый наглядный пример нашего понимания без действительного понимания… Допустим, что вы умеете ездить на велосипеде и, соответственно, понимаете, как это делать. Но можете ли вы так объяснить это своё понимание езды на велосипеде кому-то, кто этим пониманием пока не обладает, чтобы он сел и поехал? Ну очень сомнительно.

Да, вы можете сказать: мол, залезай на велосипед, крути педали, рули рулём, тормози тормозами и, главное, держи равновесие. Но разве в этом ваше «понимание» езды на велосипеде? Или всё-таки эта езда — что-то, что вы понимаете, как делать, но не то, что вы только что рассказали?

Понимая, что такое езда на велосипеде, мы не осознаём, как именно мы с ним управляемся. Эта информация хранится у нас в мозжечке, передней и задней поясных извилинах, не считая всего прочего. Но что мы про это знаем? Ничего.

Мы как-то «понимаем», каким образом держать равновесие и центр тяжести, каким должно быть движение конечностей в точках контакта с педалями и рулём, какие мышцы следует напрягать при торможении или наборе скорости, где чуть приподняться на сидении, а где вжаться в него…

Но всё это уровень автоматизмов. Мы знаем, что делать, но мы не можем сказать, что именно мы делаем. Наше сознательное объяснение лишь грубо описывает происходящее, накладываясь как бы поверх нашего подлинного понимания.

Грубо говоря, наше понимание езды на велосипеде, равно как и вождения автомобиля или использования вилки, зубной щётки и авторучки по назначению, — это понимание нашего тела. Когда мы говорим, что мы понимаем, что такое ездить на велосипеде, водить автомобиль, есть вилкой, чистить зубы или писать от руки, — мы лишь, как сознательные существа, свидетельствуем о наличии у нас соответствующего навыка.

Ирония в том, что, если в связи с какой-то неврологической проблемой мы лишимся возможности совершать любое из этих действий, нам — на сознательном уровне — будет казаться, что мы понимаем, как это — ездить, водить, есть, чистить, писать или просто ходить. Но когда мы приступим к соответствующему действию, мы явственно осознаем, что не понимаем, как это делается. Нам кажется, что мы понимаем, мы можем даже как-то «объяснить», но, действуя, будем чувствовать непонимание.

Поделюсь личным опытом. В своё время, после паралича, мне пришлось учиться ходить заново, уже в зрелом возрасте — и поверьте, понять, как нога поднимается на ступеньку лестницы, невероятно сложно. Тебе кажется, что тебе это предельно понятно. Но ты не понимаешь…

Это касается любого нашего «понимания». Неважно, идёт ли речь о понимании философских теорий, профессиональных навыков, личных взаимоотношений — сначала знание должно «зайти тебе в голову», стать твоей частью, и только после этого ты его действительно будешь понимать.

Именно с этим связан эффект обучения через обучение другого. Можно прослушать множество курсов и лекций, что-то вызубрить, но пока ты не сделаешь что-то сам, пока не попытаешься объяснить другому, что, как и по-чему, — твоё понимание лишь условное, не подлинное.

Подлинное понимание сидит у нас в мозге ниже уровня сознания. Сознание лишь делает вид, что оно в курсе. И да, сознание помогает нам освоить то или иное знание, помогает нам воспроизвести, припомнить то, что мы подзабыли. Но само по себе сознание не обладает пониманием.

Воплощённое знание

В твоём теле больше мудрости, чем в твоей глубочайшей философии.

Фридрих Ницше

Сейчас мы попробовали пропустить парадокс понимания через свой личный опыт и обнаружили странную, поразительную разделённость между сознанием и пониманием. Это кажется абсурдом, но это и в самом деле так, что наглядно показали выдающийся нейробиолог Франсиско Варела и два когнитивных психолога — Эван Томпсон и Элеонора Рош — в книге «Воплощённый разум»[33].

Варела и коллеги вводят понятие «энакция» (от англ. to enact — «воплощать, разыгрывать, вводить в действие»). Суть в том, что наше познание — это не пассивное отражение (репрезентация) внешнего мира, а, как они говорят, «со-творение» (bringing forth) мира и ума в процессе телесного взаимодействия со средой.

То есть, «понимание» езды на велосипеде — это не абстрактная инструкция в голове, а энактивный процесс, в котором баланс тела велосипедиста и нейронные автоматизмы его мозга, скорость движения, текстура дороги, погодные условия, техническое состояние велосипеда и т. д. и т. п. возникают (в таком своём качестве) только совместно, в момент самого движения.

Поэтому-то «понимание» не может быть передано как информация от одного субъекта к другому, оно должно быть энактировано — воплощено.

Варела отталкивается от знаменитой концепции аутопоэзиса, которую он разработал совместно с Умберто Матураной[34]. Аутопоэзис (от греч. αὐτός — «сам» и ποίησις — «сотворение, созидание») означает самопостроение, самовоспроизводство, репликацию живых существ, в том числе человека — то есть представляет собой основу жизни.

Живой организм, начиная с простейшей клетки, — это не какая-то машина, собранная из деталей, а множество процессов, благодаря которым организм постоянно производит и воспроизводит самого себя. Включая, в том числе, и свою собственную границу (клеточную мембрану), отделяющую организм от среды.

Это, согласно Вареле, и есть самая базовая форма познания: клетка не получает «информацию» извне — она взаимодействует со средой, чтобы поддерживать свою целостность. То, что помогает ей в этом (например, молекула сахара), становится для неё значимым и обретает смысл.

Авторы «Воплощённого разума» вдохновляются работами выдающегося французского философа Мориса Мерло-Понти[35], который утверждал, что наш основной способ бытия в мире — это не